Ворота, разумеется, контролировались, но так… – без особого рвения. Если какой-то возок, наполненный свежей рыбой, моллюсками, или еще какой хренью морского происхождения, вызывал, паче чаянья, нездоровый интерес таможенной службы, тогда – да! Могли переворошить все до последней рыбины, или листика морской капусты, и это вполне объяснимо – не стоит забывать о Гром-камне, но обычно все ограничивалось внешним осмотром. Если же какие-то подозрения все же возникали, таможенники могли потыкать специальной пикой, чтобы проверить наличие чего либо подлежащего таможенному обложению, но, повторимся, в девяносто девяти случаях из ста, рыбные возки проходили рыбные ворота без задержки.
Реализация такого способа прорыва охраняемого периметра была проста, как Колумбово яйцо. Высматривался подходящий возница – с условно честным лицом, и ему делалось предложение от которого он не мог отказаться. За один рейс возчик мог заработать больше, чем за год беспорочной службы. Если он начинал торговаться и требовал повышать ставки, с ним не спорили – тут главным было принципиальное согласие.
После того, как высокие договаривающиеся стороны приходили к консенсусу, возок с рыбой подъезжал к укромному месту, часть улова выкидывалась, а ее место занимали рюкзаки компаньонов. После этого кто-то из них беспрепятственно покидал территорию порта – людей без груза, одетых в неприметную одежду, типа рыбацкой, не досматривали, а второй следовал на некотором расстоянии за возком.
Если все происходило благополучно, в другом укромном месте рюкзаки изымались, возница получал обусловленное вознаграждение и пути компаньонов и рыбовоза навеки расходились. Если же в воротах возникала заминка, начинался шмон, то компаньон, сопровождающий возок, имел возможность затеряться в толпе и избежать никому не нужной встречи с таможенной службой.
Понятное дело, что такой нетривиальный способ выхода из порта компаньоны рассмотрели только для очистки совести – чтобы перебрать полную группу событий. Минусы его были очевидны и главный из них был, отнюдь, не в запахе. Как выразился Шэф: «Понадобится и в бочку с дерьмом нырнем. Причем, без шкир!».
Главным камнем преткновения была ненулевая вероятность засветки на пункте пропуска – если таможенники начнут копать и докопаются до рюкзаков, то вся секретность, ради которой было затрачено столько усилий, идет к чертовой матери. Вот Престол Покоя-то обрадуется!
Вторым жирным минусом был контакт с местным населением. Какое-то время возчик, разжившийся пригоршней золота, будет держать язык за зубами. Но, недолго… очень недолго – до первой пьянки с дружбанами, такими же рыбаками и перевозчиками, которых он знает с детства – а чего стесняться!? – кореша не продадут! И это было неизбежно, как закат, или восход, и также неизбежен был донос в компетентные органы. Ну, что тут поделаешь, люди везде одинаковы, всем жить надо и в это понятие входит умение ладить с властями.
Дополнительным минусом было то, что переговоры с рыбовозом проходили бы не в пустоте – наверняка кто-то что-то да увидит, услышит, додумает, ну, и как следствие, настучит куда следует. Так что и полулегальный вариант был решительно отметен во время рассмотрения, как и его легальный собрат.
По тем же причинам была отброшена альтернатива с поиском в порту какого-нибудь проводника из местных воришек, который мог бы вывести компаньонов через какой-нибудь тайный лаз. Во-первых не исключался вариант «Иван Сусанин», в во-вторых – наверняка бы проболтался, мерзавец, да и отсутствия свидетелей никто гарантировать не мог – в портах, на вокзалах и прочих злачных местах ни одно событие незамеченным не проходит – у стен есть уши, а зачастую и глаза. По всему выходило, что легально, полулегально, да хоть и совсем нелегально, но горизонтально, покинуть порт компаньонам не удасться.
Ну что ж… им было не привыкать – оставался стандартный ход – рюкзаки на закорки и вперед на штурм новых высот! Никаких сложностей на этом пути компаньоны не видели. И их можно было понять – для людей, которые недавно штурмовали отвесную стену Паранг-фьорда, форсирование цепи пакгаузов представлялось таким пустяком о котором не стоит даже говорить. Это будет не сложнее, чем, по предположению Остапа Ибрагимовича, изготовить советский паспорт, разумеется, при современном развитии печатного дела на Западе. По крайне мере так казалось Шэфу с Денисом.
– Ну, что ж, погода благоприятствует любви, – хмыкнул командор. Старший помощник был полностью согласен с верховным главнокомандующим – темное, безлунное небо, тучи, мелкий противный дождик, заставляющий втягивать голову в плечи и отбивающий охоту пялиться по сторонам – лучшей погоды для тайной высадки в тыл противника придумать было сложно.
