— Ты еще не готова?! — удивленный вскрик и такое стремительное появление отвлекли меня на мгновение, и когда я вновь посмотрела на то место, где всего-то мгновение назад сидел мой маленький гость, конечно, никого не обнаружила. Впрочем, угощение там так же больше не было. — Бери свой кафтан, и идем. Волосы!
Нетерпеливо переминаясь у выходя, Ду Чимэ постукивала короткой плетью но голенищу сапога, подгоняя меня.
— Все ждут только тебя, — поймав меня за руку на входе, тем не менее, девушка сперва убедилась, что я выгляжу достойно, прежде чем позволили выйти из юрта, оправив и кафтан, и платок на голове.
А дальше удивляться предстояло мне. Наша небольшая компания из трех человек только выехала за пределы кольца, занимаемого юртами семьи, как из-за каждого поворота к нам стали присоединяться молодые люди, девушки или семейные пары. К тому моменту, когда тотемы, оберегающие улус остались позади, по степи ехало, громко смеясь и переговариваясь не менее полусотни всадников. Моя надежда и страх побыть с Эргетом в относительном уединении, чтобы разобраться в собственных ощущениях, совсем не оправдалась.
Размеренно, растянувшись по остывающей степи, мы ехали больше часа. Звезды, вспыхивая одна за одной на темнеющем небе, всхрапывание лошадей, звон стремян и упряжи. Все это позволяло немного иначе ощутить это место, которому суждено стать моим домом.
Лошадей мы придержали только тогда, когда в лицо пахнуло едва ли не кипятком, настолько горяч был воздух. В какой-то момент, обогнув высокую рыжую гряду, я поняла, что все вокруг изменилось. Это уже была не та степь, по которой мы ехали совсем недавно, а какой-то иной мир.
Спрыгнув на землю, Ду Чимэ, необычайно тихая и молчаливая в этом месте, стреножила свою лошадку, проследив и за тем, как справилась я. Не говоря ни слова, девушка махнула рукой, подзывая следовать за ней. Оглянувшись, я поняла, что степняки разбредаются, разделившись на небольшие группки, оставив лошадей под укрытием гряды, под присмотром нескольких молодых юношей.
Здесь земля не была твердой. Ноги утопали в мелком песке, что не давал нормальной устойчивой опоры. Идти приходилось иначе, осторожно ставя ногу, чтобы ненароком не упасть.
— Где мы? — тихо решилась нарушить я тишину, когда мы отошли уже довольно далеко от остальных.
— В пустыне. Она помогает помнить, что мы только песчинки под этим небом. Маленькие и суетливые, чья жизнь зачастую не имеет смысла, — так же тихо, словно в каком-то трансе, отозвалась Ду Чимэ. В голосе девушки промелькнула какая-то глубинная тоска, словно все время степнячка сдерживала себя, и только теперь, здесь, позволила настоящим чувствам вырваться наружу.
Мы подошли к двум мужчинам, что сидели на песке, молча глядя в темноту, разбавленную светом звезд. С запозданием, я опознала в фигурах Эргета и его рыжего, шумного побратима, Тамгира.
— Побудь с ними, — тихо проговорила Ду Чимэ, — я пройду чуть вперед. Ты не против, брат?
— Только далеко не ходи. Духи любят одиноких и печальных, — словно зная, о чем именно говорит тоска в голосе девушки, глубоко вздохнул колдун. — Садись рядом, лисица. Скоро пустыня запоет. Неизвестно, сможешь ли ты еще когда-то услышать подобное.
Устроившись в шаге от мужчин, я молча наблюдала за тем, как гордая и веселая степнячка уходит в темноту, оставаясь тонким, черным силуэтом на фоне звезд.
Мне было неуютно, как-то неспокойно, что Ду Чимэ ушла одна, и я то и дело поглядывала на колдуна, словно надеялась на какое-то действие, но решение пришло совсем с другой стороны.
— Эргет, разреши, — сердито, и как-то взволнованно попросил Тамгир.
— Прошлый раз она тебе чуть глаза не выцарапала, — спокойно напомнил Эргет, падая спиной на песок и закидывая руки за голову. — Еще раз может не простить.
— Сам знаю, — недовольно буркнул рыжий, почесав бороду. — Но и смотреть, как она тоскует тоже не могу. Разреши, поду к ней. Просто издалека присмотрю.
— Говорил я тебе, брат, науди другую. Степь велика, где-то есть и для тебя девушка.
— Если мое сердце поймали темные глаза твоей сестры, думаешь, кто-то сможет им завладеть, не вырезав из груди, — в голосе Тамгира была такая печаль, что мне стало немного стыдно слушать чужие разговоры. Я невольно поежилась, но мужчины не обратили внимания, словно такая мелочь их мало интересовала.
— Иди. Но если Ду Чимэ тебя прирежет, пожелав все же вырвать сердце из груди, я не стану платить виру твоей родне.
— Договорились, брат, — усмехнувшись, словно сам бы порадовался такому исходу, Тамгир поднялся, скрываясь в темноте.
— Все знают, что мой побратим любит Ду Чимэ, — помолчав несколько мгновений, проговорил Эргет, словно я о чем-то спрашивала. — Уже несколько лет он молча смотрит ей в след или сводит все в шутку. О свадьбе сести=ры было сговорено, так что Тамгир, уважая меня и мою мать, не заводил разговоров и не пытался ее выкрасть. Но теперь все изменилось.
— Ду Чимэ свободна, — тихо проговорила я.
— Да, сестра может сделать выбор. Только она не любит Тамгира.
