— И что же дальше? — мне казалось, что у Эргета должен быть ответ на этот вопрос.
— Не знаю. Тамгир уверен, что сможет разжечь другой костер из искр ее злости. С женщинами так бывает.
— И ты не против?
— Он сумел бы сделать ее счастливой. Если бы сестра ему позволила. — Колдун вдруг хмыкнул, и я ясно представила, как ухмылка растягивает его губы. — Но еще немного выходок, и мать сама отправит Ду Чимэ в степь, предупредив Тамгира, где ловить эту девчонку.
— Я не понимаю, — признаться было не просто. Казалось, колдун все объяснил вполне ясно, но все равно кусочки не складывались в картину.
— Сестра тоскует от оттого, что ей давно пора замуж и воспитывать своих детей. Старше ее в улусе почти нет незамужних девушек. Это тяжело. Это портит ее характер. Но в то же время она отказывает женихам, не позволяя сватам даже приблизиться к юрту матери. Сама не знает, чего хочет. У вас, женщин, так часто бывает. Особенно, когда слишком много свободного времени.
Я не стала отвечать на такие слова, будучи совсем не согласной, но немного поразмыслив, была все же вынуждена согласиться. Когда стоит вопрос, чем кормить детей на утро, или где взять шкуру на новые сапоги, ни одна женщина не станет грустить, уйдя в пустыню, гордо задирая нос.
Немного помолчав, я решила, что сейчас самое подходящее время воспользоваться откровенностью и настроением колдуна, чтобы выяснить на самом деле важные, для меня, вещи.
— Что случилось в тот день, когда меня чуть не проглотил Елури? — вопрос получился резким, чересчур громким, так сильно я нервничала, выталкивая слова из горла. Между нами повисла тишина, став плотной, хоть трогай.
Я ждала, а Эргет все молчал. Не вытерпев, я вновь подала голос:
— Ты мне не расскажешь…?
— Чш-ш-ш, — протянул мужчина, подняв руку вверх. — Слушай, а не болтай о пустяках.
Готовая резко отозваться о том, что именно колдун обозвал пустяками, я все же прикусила язык, сдерживая свое нетерпение. Кто знает, как именно отреагирует Эргет на резкие слова. И тут ушей достиг тихий скрип. А потом треск, словно лед на реке стал вскрываться после зимы. А дальше, чуть в стороне от этих таинственных и немного устрашающих звуков, раздалось тихое завывание на высокой ноте, от которого кровь вдруг похолодела.
— Ой, мамочки, — тихо взвизгнув, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, наплевав не все приличия и стеснения, я подползла под бок к колдуну, посчитав, что так будет куда спокойнее. Если уж с огромным и резким Елури этот степняк справился, то ему не составит труда разобраться с тем, кто так устрашающе завывает в степи.
— Страшно? — фыркнул колдун, приподнимаясь на локтях и стараясь заглянуть мне в лицо.
— Да мало ли, что тут у вас водится, — нехотя отозвалась я, прижимаясь ближе.
— Всякого хватает, — окончательно садясь, согласился Эргет. Крепкая рука обернула мои плечи. — Не бойся, просто слушай.
Я и слушала. Как в ушах грохочет кровь, разгоняемая неспокойным сердцем.
Вокруг нас что-то происходило, невероятно и совершенно необъяснимое, как это часто бывает в степи, но я почти не слышала и не видела, впитывая кожей, через тонкую ткань рукавов, тепло прикосновения. Эргет смотрел куда-то вдаль в темному, позволяя мне спокойно наблюдать за блеском его глаз, в которых, кажется, прятались звезды.
— Ты выгнал Суару, — тихо сказала я, хотя вовсе и не собиралась заводить эту тему. Вздрогнув о т собственных слов, что сорвались с языка, я с неким беспокойством ждала, что же не ответят.
— Я сохранил ей жизнь. И дал возможность на счастье, — темные глаза уставились на меня, словно считывая эмоции. — И ты, Лисица, это знаешь.
— Знаю, — нехотя произнесла, не в силах отвести взгляд.
— Но ты, все же, рада, что Суара вышла замуж, — это был не совсем вопрос. Под пристальным взглядом Эргета я почувствовала, как щеки заливает румянец. Колдун усмехнулся, и вдруг потянул меня вниз. Словно напившись кумыса, чувствуя головокружение и легкость в ногах, я первое мгновение видела перед собой только звезды. Огромные, яркие, рассыпанные по небу щедрой рукой, они и манили и пугали. Но почти сразу надо мной появилось, скрытое тенями, лицо колдуна.
— Скажи мне, ты же рада, что Суара больше не живет рядом? — тихо, завораживающе-вкрадчиво, спросил этот мужчина, нагибаясь к самому уху, и вновь открывая мне вид на звезды.
— Да, — тихо выдохнула, вздрагивая от того, как теплое дыхание щекочет кожу. Никогда не испытывала подобного трепета и волнения,
— Правильно, Лисица. Всегда говори мне правду, — еще тише выдохнул колдун, закрывая собой звезды и практически воруя мое дыхание.
Чувствуя, как кровь грохочет в висках, как кожа начинает пылать, я все ждала касания губ. Ждала тех невероятных ощущений, которые достались мне в пошлый раз, но Эргет все медлил, словно дразня, и не давая того, что так хотелось.
