Я не успела ничего ответить, так как эта взрослая, но ведущая себя по-детски, девушка выскочила вон из юрта, оставив меня с пылающими щеками. Не смотря на все мои попытки не показывать чувств, видно, она все же знала, от чего я раз в четыре дня хожу на край улуса, всматриваясь в небо. Надежда увидеть пыльное облако, поднимаемое копытами орды, с каждым днем становилась все крепче.
Фыркнув, сердясь, что так глупо отвлеклась и позволила степнячке сбежать, я упала на кровать. Нужно было немного времени, чтобы подумать и успокоиться. А потом можно вновь отправляться на поиски Ду Чимэ. Было бы хорошо, если бы удалось предотвратить трагедию, и при этом уберечь девушку от свадьбы до приезда Эргета. Но хатагтай Галуу, кажется, с каждым разом была настроена все более решительно, намереваясь выдать дочь замуж до снегов.
Лежа на кровати, привычно проснувшись еще до восхода солнца, я тихо подкармливала своего хвостатого приятеля, который, кажется, скоро должен был стать размером с ягненка. Легкое сомнение, что степные мыши не бывают такими огромными, все же иногда меня посещало, но не останавливало в моменты, когда зверька было необходимо покормить.
— Цадах, ты и правда слишком много ешь, — бормотала я едва слышно, опасаясь разбудить Ду Чимэ. Зверек же, вполне заслуженно получив кличку «обжора», только пряднул ушами, заталкивая за щеки еще несколько кусков лепешки. Размерами он уже превосходил кувшин, что стоял не столе, и, мне кажется, скоро прятать его появление в юрте будет просто невозможно. — Тушканчики столько не едят. Это просто невозможно.
— Что ты говоришь? — сонное ворчание Ду Чимэ заставило зверька прижаться к ковру, от чего тот стал похож на меховую кочку с ушами, вдруг выросшую почти посреди юрта. Не смотря на полумрак и слабое тление оной единственной масляной лампы. Это все же смотрелось комично. Хихикнув, прикрыв рот рукой, я только покачала головой. Цадах был очень умным зверем. Точно определяя, когда я в шатре, и когда ему безопасно явиться. Но в некоторые моменты все же заставлял смеяться.
— Ничего. Это я так. Во сне, — фыркнула я, видя, что степнячка начинает ворочаться в постели, явно выспавшись.
Цадах медленно, почти не поднимая головы от пола, короткими прыжками двинулся к стене юрта, намереваясь проскользнуть под приподнятым пологом. Меня, кроме всего остального, удивляло и то, что это большой тушканчик оказался единственным существом, привлеченным в наш шатер. У женщин, в большом юрте, жили и кошки, и птицы в клетках, а у нас, единственная птичка, что принесла Ду Чимэ две луны назад, неожиданно исчезла из закрытой клетки, оставив только пару длинных перьев на полу.
Время от времени, поглядывая на этого ушастого зверя, что немного неуклюже спешил наружу, я думала, а не мог ли вот такой вредный и страшно голодный обитатель степей слопать птичку? Это казалось нелепым. Ровно до того момента, пока не вспоминалось, каких именно размеров вообще-то тушканчикам полагается быть.
— Пора просыпаться? — Ду Чимэ явно не выспалась, очень поздно вернувшись вчера в юрт. Сквозь сон я слышала, кажется, ближе к середине ночи, как она шуршит одеждой и тяжело вздыхает, словно вновь чем-то расстроена, как тогда, на краю пустыни.
— Да, соня, уже утро пришло. Слышишь, как пахнет воздух? — Фыркнула я, поднимаясь с постели. По ногам прошлась волна прохладного ветерка, в котором присутствовало немного влаги. Стоит солнцу только показаться над горизонтом, как воздух станет сухим и колючим.
— Ох! — Ду Чимэ села на постели, а я едва не заорала от ужаса. Все милое, с тонкими чертами, лицо девушки было покрыто красными волдырями, делающими ее похожей на какого-то демона.
— Что с тобой?! — подскочив к девушке, прихватив собой лампу, я рассматривала ее лицо, видя следы укусов. — Ты что, в улей влезла?!
— Я думала, огни всего-то пару раз куснут, а они как налетели, — тихо, глухо, стараясь не шевелить губами, побормотала степнячка, кончиками пальцев касаясь опухшего пятна на щеке.
— Иногда я думаю, что тебе не больше пяти лет, Ду Чимэ. Нужно показать Джай и нанести лекарство, — поднимаясь на ноги, обреченно покачала я головой. Но у степнячки были другие планы. Поймав меня за руку, она покачала головой. Ее чернее глаза смотрели с такой грустью, что я никак не могла ее проигнорировать. — Вот что ты со мной делаешь?
— Подождем еще. Чем позже нанесут мазь, тем дольше опухоль будет сходить.
— И ты не боялась? Знаешь же, что от такого можно и умереть, — покачала я головой, насчитав не менее четырех укусов на лице девушки.
— Знаю. Но я лекарство сразу выпила. Все готово было. — Мало в этом уверенности. Даже шаман не всегда мог вытянуть больного с «тропы духов», а за такие глупости вполне можно было бы поплатиться куда сильнее, чем парой дней с опухшим лицом.
— Правда, думаешь, что сваты приедут сегодня?
— Я чувствую, — кивнула девушка с той уверенностью, что была иногда присуща этим людям.
