— Цадах? — это было так невероятно, настолько неправдоподобно что голос дрогнул. Но большеухое создание радостно запищало, сделав шаг ближе, но в следующее мгновение почти расплывшись, тушканчик вернулся в угол, где сохранялась более густая тень. Со стороны зверька послышалось тихое завывание. Что-то среднее между поскуливаньем и писком. — Как ты сюда попал, малыш? И что с тобой?
Вспомнив, как этот зверь выглядел ранее, и что последний раз я видела его еще до возвращения Великого хана, до того как хатагтай Галуу приказала откочевать к холмам, вновь тряхнула головой.
Такого просто не могло быть.
— Ты точно Цадах? Мой маленький дружок? — отломив кусочком лепешки, я бросила его зверьки, внимательно глядя за тем, как он поедает угощение. Прямо на глазах это комок шерсти с хвостом вдруг стал каким-то более четким, словно попал под луч света. Его уши довольно дернулись, а шерсть пригладилась, перестав выглядеть такой куцей и серой.
И только теперь меня настигло понимание. Даже удивительно, как я не поняла ранее, видя, насколько этот мохнатый обжорка вырос за три луны. Цадах — дух! Мелкий демон, который от чего-то привязался ко мне.
— Ты пришел за мной? — протянув еще кусочек, спросила я едва слышно. На глаза вдруг навернулись слезы. Маленькая сущность подняла голову, повернув ее на бок и внимательно глядя на меня. Сделав несколько длинных, плавных движений, Цадах приблизился, ткнувшись носом в колено, укрытое полой халата, все еще оставаясь в густой тени. Мне показалось, что таким жестом дух пытается ответить на мой вопрос, от чего на сердце стало вдруг теплее. Протянув ладонь, но не решаясь коснуться дернувшегося при движении тушканчика, я прошептала в умилении: — Ах, ты моя лапочка. Умничка мой. Пришел, не бросил. Исхудал совсем. Кушай, хороший мой.
Положив чуть в стороне кусочек мяса, чтобы не пугать духа резким движением, я с умилением наблюдала, как Цадах медленно добрался до лакомства, одним неуловимым движением проглотив сразу все, словно там ничего и не лежало. И это не смотря на довольно приличные размеры кусочка.
За занавеской послышались голоса, заставив меня махнуть рукой и тихо зашипеть. Пусть я и не знала, к каким именно духам относится мой тушканчик, но позволить хану изгнать его была не готова. Пусть дух, но Цадах стал мне практически родным существом за прошедшее время.
— Прячься, — испугавшись резвого движения, зверь метнулся в угол, почти тут же исчезнув. И как я раньше не замечала, что тушканчик прятался ни в норе, ни в дырке юрта, а просто исчезал? Впрочем, в улусе у меня было полно других дел, кроме как следить за ночным гостем с хвостом.
До невысоких, голых и светлых скал мы добрались за три дня. Сухая, жаркая погода внезапно сменилась прохладой и проливными дождями, что смывали наши следы, вызывая во мне тревогу и нетерпение. Я понимала, что по таким скудным отметинам, что небольшой отряд Дармеша оставлял позади, Эргету меня не отыскать, что колдун будет выискивать путь иначе, но незнание возможностей илбэчина немного пугало.
А если не найдет?
Раскинув небольшие навесы, кочевники Дармеша на разводили костров, прижимаясь к скалам и просто выжидая, слово время могло дать им преимущество в бою. Спрятавшись от непогоды в крытой повозке, теряясь в хмурых, лишенных солнца, днях, я вздрагивала каждый раз, когда чувствовала на себе внимательный взгляд Дармеша.
Кочевник быстро шел на поправку, словно его грудь пересекал не глубокий, алый рубец, а так, тонкая царапина, что не доставляла больше беспокойства. Хан, потерявший и своего главного союзника-брата, и свое ханство, просто замирал, подолгу не отводя от меня своих черных глаз и молчал. От этого хотелось передернуть плечами и спрятаться в темноте, но показывать слабость — значит признавать страх. Вскидывая голову, я только крепче сжимала зубы, отвечая прямым взглядом на этот интерес.
— Какая гордая лань, — фыркнул Дармешь, выбираясь из повозки, не смотря на ливень. Оказавшись на земле, хан обернулся, растянув губы так, показывая зубы. — И все же, ты — лань. А значит, добыча. Не забывай этого.
В этот же миг небо разрезало яркой вспышкой, осветив все вокруг, а через два удара сердца заложило уши. Испугавшись грохота, словно сами скалы рухнули нам на головы, я невольно вскрикнула, прикрыв голову руками и пригнувшись. Тонкая ткань повозки давала очень слабое ощущение защиты.
Грохот все не стихал, продолжая волнами откатывать от скал, пугая своей силой, а небо уже вновь раскололось на части, грозя обрушить на нас свой гнев.
Дармешь, мокрый насквозь, вдруг оскалился, глядя на небо.
— Ищешь, колдун? — Мои глаза в удивлении распахнулись. Разве может быть такое? Эргет? — Ничего у тебя не выйдет!
