Но мужчина, пусть через загорелую кожу и просматривалась бледность и усталость, все же оставался достаточно силен, воспитанный жестокостью и суровыми нравами степи. Черные глаза из-под косматых бровей безразлично прошлись по нам, когда мой похититель остановил измотанного коня в десяти шагов перед ним.
— Один, — хрипло, громко, без эмоций, произнес хан, даже не морщась от действий своего тощего лекаря, хотя ощущения должны были быть весьма яркими. — Где твои братья?
— Не ведаю, хан Дармеш, — упав на одно колено перед своим правителем, пусть и побежденным, но не сломленным, отозвался степняк. Грязный, запыленный, и, наверняка, страшно голодный, он, все же, стоял и ждал наказания, не торопясь себя оправдывать или просить милости хана.
— И как ты мог их там бросить одних? Не ведая, что с ними? — в голосе не было угрозы, но даже меня передернуло, пройдя мурашками по спине вдоль всего позвоночника.
— Я привез вам то, что может оказаться полезным, — опуская голову ниже, раболепно произнес степняк.
— И что же? Эта девка, грязная и истрепанная, может вернуть к жизни моих воинов? — в мою сторону небрежно ткнули пальцем, хотя я надеялась, что в суматохе обо мне забудут. Маловероятно, но надежда все же была.
— Нет. Но она может помочь в другом. Помочь не просто отомстить, а заполучить победу, если верно разыграть силы.
Вот теперь взгляд хана изменился. На меня глянули с интересом, затаившимся на глубине черных глаз.
— И кто же ты? Моя будущая победа, — даже тембр сменился, когда хан обратился ко мне. Тощий старик как раз закончил смазывать каким-то лекарством из перетертых трав его рану, так что мужчина легко поднялся на ноги. Сделав несколько длинных, плавных шагов, он остановился прямо передо мной, пугая своими габаритами и ростом. Кажется, ханом его сделали не только за военные таланты, но и за габариты.
А помимо страха, голода, волнения внутри появилось другое чувство. Я осознала, что на самом деле могу принести проблемы Эргету. Пусть между нами не было столь глубоких и долгих чувств, чтобы колдун не сумел справиться с этой потерей, но гордость заставит колдуна отправиться за мной. В этом сомнений не было.
— Я — просто служанка из улуса Чоно, — опустив голову, как полагается девушке такого ранга, тихо произнесла я.
— Служанка, — хан Дармеш, медленно, словно огромный кот, обошел меня. Я почувствовала, как хан ухватил одну мою прядь, рассматривая необычный цвет, затем дернул за полу халата, словно рассматривал узор. Я же старалась просто не дрожать, чувствуя, как ужас растекается по телу.
Дармеш, сделав полный круг, замер напротив, приподняв мою голову за подбородок, заставляя заглянуть в черные, бездонные глаза.
— Вот это цвет. Чистое небо, — все столь же язвительно, но с долей восхищения проговорил хан, а затем резко отвернулся, возвращаясь к тому месту, где сидел ранее. — Я таких служанок не встречал. Правду говори: кто такая?
— Говорю же…
— Невеста ЭргетаСалхи! — резко выкрикнул мой похититель, словно от этих слов зависела его жизнь. Впрочем, может так оно и было на самом деле.
— Вот как? — Дармеш замер посреди шага, но не повернулся еще раз посмотреть на меня. — Если это так… Готовьте повозку, нам нужно укрыться в горах. На время.
— Но это не правда! Я соврала, что бы меня не убили, — попыталась пойти на попятную я, глядя на то, как лагерь вдруг пришел в движение.
— Да. И рисунки на твоем халате попали туда случайно. И твои браслеты. И волосы тебе не водой моют, — фыркнул хан, натягивая халат на одно плечо, не касаясь тканью раны.
— Но, но… — одна только мысль, что Эргет, или кто-то из его семьи может пострадать из-за меня, вызвало новый приступ тошноты.
— Не переживай, илбэчин явится за тобой. Вот это подарок. Порадовал ты меня, порадовал, — похлопав того степняка, что доставил меня к нему, хан поманил рукой тощего. — Невеста со мной поедет. Выдвигаемся. Не думаю, что у нас так много времени. Самый сильный из нынешних колдунов Чоно идет за нами.
Крытая повозка, запряженная парой лошадей остановилась рядом с ханом. Дармеш пошатнулся, но самостоятельно забрался внутрь. Меня же толкнули в спину, вынуждая идти туда же. Истощенная, испуганная, я тем не менее, попыталась отбиваться, стараясь вырваться, не смотря на всю бессмысленность этих попыток.
Я кричала и царапалась, но это имело не больше результатов, чем круги на воде, от камня упавшего в реку. Падение одного камня не меняет течение реки. Так и мои трепыхания, попытки укусить и поцарапать того из кочевников, что поймал меня за талию и пытался запихнуть внутрь повозки, почти не замедлились.
— Уймись, — устало и раздраженно произнес Дармеш, поднимая голову с одеяла, которым было застелено дно повозки. — Есть много вариантов, как тебя заставить слушаться, но я все же надеюсь, что мне не показалось, и в твоих глазах есть разум. Я могу тебя и к хвосту кобылы привязать.
— Я нужна тебе живой! — зло выплюнула, забившись в угол повозки, куда меня все-таки сумели затолкать.
