— Если бы мой сын был темником, никто бы и слова не сказал. Все знают, что сильный воин полон страстей и энергии, которую не сдержать в теле. У темника всегда несколько жен и множество наложниц, как того требует традиции. А илбэчин, чем выше его место, чем ближе он к Хану и Небу, тем внимательнее стоит выбирать женщину. Говорят, когда женщин много сила илбэчина рассеивается в них. У моего мужа было две жены. Но он никогда не был «правым крылом». Лишь темником.
— И что же? Все знают, что у Эргета в юрте сейчас нет женщины, — почувствовав, как разгорелись щеки, отозвалась я.
— Все знают. Но и все уже знают, что вы не только смотрите друг на друга, — фыркнула бабуля.
Растерянная, я оглядела тех, кто сидел в шатре Галуу. Эргет довольно улыбался, словно это его забавляло, и вовсе не беспокоило, хатагтай и бабуля выглядели спокойными, а ДуЧимэ хихикнула в кулак, стоило нам встретиться взглядом.
— Вы смотрите друг а друга так, словно попробовали по куску праздничного пирога, а остальное у вас отобрали. Поверь, весь улус знает, что Эргет голоден МенгеУнэг. Не пройдет и пары дней, как об этом станет шептать вся Орда, ждущая, как сменятся силы с приездом зеленоглазой ведьмы. И твое имя теперь будет часто звучать за войлочными стенами.
— Если все знают, как ты говоришь… — я сбилась, встретившись с самодовольным взглядом колдуна, в которого захотелось запустить подушкой, — почему тогда это имеет значение?
— Потому, что никто ничего не видел, — произнес колдун. — Мать переживает о том, что о тебе и обо мне будут шептать в семьях. Если мы отправимся вместе, слов станет больше и будут они не добрыми.
— Тогда пожените нас сегодня, — вдруг выдохнула я, чувствуя как внутри что-то поднимается, окутывая теплом и надеждой.
— Это не по правилам, — покачала головой Галуу. — Если бы время позволяло, мы бы пригласили названного отца для тебя, а через пять ночей прислали сватов. И через луну сыграли свадьбу, как это полагается.
— Но Суару выдали замуж утром. Сразу, как решили, — напомнила я.
— Да, но с этим позором ей жить еще не одну луну, — напомнила ДуЧимэ. — Им с мужем не вернуться в Орду, пока положенный срок не выйдет.
— До чего сложно… — потерев виски, произнесла я.
— Если только, — бабуля задумчиво дернула бусы на шее, — если только…
— Что ты придумала? — ДуЧимэ подалась вперед, словно это ее будущее решалось здесь, в этом небольшом кругу.
– Если названым отцом нашей МенгеУнэг станет тот, кто может сам менять правила, никто не произнесет ни единого слова.
— Он не согласится, — став вдруг серьезным, покачал головой Эргет
— Но он сам велел взять Лисицу в дорогу, — поддакнула Галуу, быстрее меня сообразив, что придумала бабуля. — А это наше условие. Девушка не поедет за Хээрийн, пока не станет женой Эрегту Салхи.
— Он не станет этого делать, — вновь покачал головой колдун.
— А это уже дело Хана. Мы свое слово сказали. Джай! Все слыхала? — служанка, что тенью сидела позади хозяйки, поднялась, кивая.
— Да, хатагтай. Все передам Мэлхию.
— Тогда идите. Не стоит заставлять Великого ждать так долго, — с довольной улыбкой Галуу откинулась на подушках.
— Стойте, — махнула рукой бабуля, когда мы были уже у выхода. Поманив меня к себе, старая женщина сняла одну из своих связок бус, в которой красным переливались какие-то редкие камни. А затем откинула край халата, под которым на коленях, свернувшись клубком, спал мой дружок Цадах.
Почувствовав, как что-то переменилось, тушканчик дернул ушами, поднял мордочку и сонно зевнул.
— Возьми его. Если старый юноша с бубном будет крутить хвостом, как молодая кобылица, познакомь его с Цадахом. Думаю, это поможет решить дело быстрее. Если воли Хана окажется недостаточной, чтобы убедить шамана. А нет, — широко и недобро улыбнувшись, показывая великолепные белые зубы, бабуля продолжила, — скажешь, что свои штаны повесишь у него на юрте, если не выдаст тебя за Эргета.
— Бабушка! — возмущенный вопль ДуЧимэ заглушил последовавший смех Галуу, а я только покачала головой, выходя из юрта вслед за колдуном.
— Не вздумай этого говорить ему, — с усмешкой предостерег меня Эргет. — Не хватало, чтобы шаман обиделся на наш род за такую угрозу.
Я с трудом сдерживала смех. Привыкнуть именно к этому поверью мне было очень нелегко. Если в родных деревнях женское недомогание считалось постыдным и скрывалось ото всех, то у степняков на это был совсем другой взгляд. Женские штаны, как говорили степняки, способны не только лишить силы шамана, но и даже убить его, такая сила крылась в этой детали одежды. Так же, как я слышала, женские штаны использовали, когда нужно было спрятать ребенка или молодого мужчину от духов.
— Не смейся, — шикнул Эргет, сам с трудом сдерживая улыбку. — Я слышал истории, в которых мужчина прятался десять лет от шаманства, используя именно женские штаны.
— Что же они не сберегли его от такой судьбы? — идя между костров и юрт, спросила я.
— Говорят, вышел как-то на звезды посмотреть, так там его-то духи и поймали, вручив колотушку и бубен, — фыркнула Джай, идущая чуть позади нас.
