В Орде с наступлением сумерек жизнь вовсе не останавливалась. Она просто меняла свой цвет и запах. На смену сухим, пыльным дням, проводимым в заботах, приходили музыка, громкие разговоры у костра и игры с разбитыми носами и одеждой в пыли.
— Хан будет предлагать тебе дары и просить отправиться в путь. Ты не его нукер, а женщина. Незамужняя и без отца, так что приказать тебе он не сможет, — напутствовал Эргеит, когда впереди показался большой белый юрт с бунчуками воткнутыми в землю у входа. — От подарков отказывайся и говори, что не можешь ехать со мной, как незамужняя.
— Это так серьезно? — мнение Эргета по этому вопросу я так еще пока ни единого раза не услышала.
— Мать права, ты не из Орды, не из степей. За тобой нет имени, нет семьи. Для меня — это не будет так важно, а вот тебе потом может стать трудно. Женщины бывают коварны и мстительны просто от скуки или зависти.
— А если шаман согласиться сделать так, как сказала Галуу? Это поможет?
— Скажу честно, шаман в качестве названного отца моей жены — большая сила. Но я все еще не верю, что его будет так просто уговорить. Даже с угрозой женских штанов.
— Эргет! — я легонько стукнула степняка по плечу, чтобы перестал надо мной смеяться, но это помогло, и страх перед Ханом немного отступил.
— Великий ожидает вас, — высокий, худой раб с золотым ошейником, который он носил как величайшее украшение и невероятную ценность, чуть склонил голову, приподнимая полу шатра, чтобы мы могли спокойно войти. Джай осталась снаружи, передавая Мэлхию волю Галуу.
Огромный юрт был разделен на две части. В передней, большей, в открытой медной жаровне горел огонь, а вокруг лежали большие подушки. Напротив входа стояло широкое кресло, укрытое дорогими мехами, в котором, облаченный в золотые паххетские шелка, сидел Властелин степей.
Еще совсем не старый, с несколькими седыми нитями в косах, этот мужчина олицетворял собой такую силу, что я невольно отступила на шаг, уперевшись в Эргета, замершего позади.
— Проходи, Серебряная Лисица, не бойся, — голос низкий, хриплый, от которого тут же задрожали колени. О неповиновении нельзя было даже просто помыслить.
Почувствовав, как мою ладонь поймал Эргет, сжав пальцы, я медленно выдохнула. Мой жених тоже не слабый воин, но его я не боялась даже в первую встречу.
— У меня для тебя есть дары, девушка, — продолжал Хан, спокойно рассматривая меня, медленно опускающуюся на подушки. Я знала, что среди женщин вовсе не принято ходить в юрт к мужчинам, даже в сопровождении родственника, но видно, Хана эти правила не касались.
Я рассматривая кривые носы его сапог, украшенные бирюзой, дорогой, с золотыми бляшками, пояс с подвесками и ножнами кинжалов, и никак не могла поверить, что сижу здесь, перед самым могущественным человеком в степи.
— Это все тебе, МенгеУнэг, — Хан повел ладонью, указывая на стопку подарков, выложенную на низком столике с другой стороны жаровни. — И ты получишь еще больше богатств, если согласишься мне помочь.
Горка была, поистине, внушительной. Несколько мер ткани, бусы, кувшины, украшения. Такие дары могли бы послужить весьма богатым приданным, и я бы не чувствовала себя такой никчемной невестой, что не принесет в юрт мужа ни едино монеты. Но пришли мы не за подарками.
— Благодарю тебя, Великий Хан, Властелин всей степи, от горьких вод озера Тав и до Сайгорских вершин, но я не могу принять твои дары, — поклон из сидячего положения вышел немного неловким, но я надеялась, что мужчина, сидящий на троне, не станет корить меня за это. — МенгеУнэг не заслужила такой милости.
— Кто заслужил милость, а кто нет, решать мне, — спокойно, но с нажимом проговорил Хан. — Но если ты просишь, я дам тебе возможность честно заработать эти дары.
Плохо. Не мне тягаться в словесности с этим человеком. Решив, что раз в традициях степи я не сумею выкрутиться, то стоит говорить прямо
— Я знаю, о чем ты станешь просить, Великий Хан, — сжав руки под широкими рукавами своего платья, начала я. — Только семья, что приняла меня как родную, не позволит незамужней девушке ехать так далеко с мужчинами. Хатагтай Галлу запретила.
— Это так? — Хан перевел взгляд на Эргета, нахмарив косматые брови.
Колдун только кивнул, не вдаваясь в подробности.
— Это все женские дела, — недовольно фыркнул Хан, словно подобные разговоры вызывали в нем досаду. Если бы Великая мать была жива, Хан никогда бы сам не завел этот разговор со мной. Но сейчас у орды не было ни ана-беим (мать или сестра хана), ни улу-беим (ханша), хатагтай всей степи. — Мэлхий, где шаман?!
Слуга быстро вошел в шатер, склонив голову:
— Скоро будет, мой господин.
Хан только кивнул головой, сделав знак слуге, чтобы тот разлил по чашам напиток. Время тянулось долго, пока мы в полном молчании ждали прихода шамана. Кажется, без его присутствия решить вопрос, который затеял сам старик-юноша с колотушкой и бубном, у нас не выйдет.
