Холли полностью

Холли, всё больше склоняющаяся к тому, что Бонни больше нет в живых, говорит:

— Пока нет. Она когда-нибудь рассказывала тебе о… наверное, это прозвучит безумно… о том, как она была рождественским эльфом?

Киша смеётся.

— Тут нет ничего безумного, подружка. Она была рождественским эльфом. Обычно эльфы одеваются как Санта, с бородой и в красных шапках. Но у Бонни были эльфийские туфельки, такие симпатичные, с загнутыми носками. Она купила их в «Гудвилле». Почему ты спрашиваешь об этом?

— Для торгового центра? Сезонная подработка?

— Нет, для рождественской вечеринки, которая из-за ковида проходила по «Зуму». Но эльфы — не знаю, сколько их было помимо Бонни, может, дюжина — обходили дома участников с канапешками и пивом. Или с шампанским. Это же преподаватели — они должны держать марку.

Холли чувствует теплоту, поднимающуюся по спине от копчика к затылку. Тут по-прежнему нет ничего многообещающего, но у Холли редко бывают подобные вспышки интуиции.

— Ты знаешь, кто устроил вечеринку?

— Те старые профессора на пенсии. Он занимался естественными науками, она — английским. Харрисы.

Холли закуривает ещё одну сигарету и бродит по парковке «Дейз Инн», слишком погружённая в собственные мысли, чтобы выбросить окурок предыдущей сигареты в мусорку. Она просто наступает на него и продолжает идти, опустив голову и нахмурив брови. Ей трудно уследить за своими догадками, и она вынуждена напоминать себе, что это только догадки. Билл говорил, что дело похоже на яйцо. Он также говорил о синдроме синего «Шевроле»: как только ты покупаешь синий «Шевроле», ты повсюду начинаешь замечать только их.

«Догадка, — продолжает Холли твердить себе, закуривая очередную сигарету. — Не факт, а только догадка». Достаточно правдоподобная.

Но.

Кэри Дресслер работал в «Победном Страйке»; Родди Харрис, он же Мелкошар, там играл. Мало того, Кэри порой играл в боулинг в команде Родди. Бонни Даль работала у Харрисов на Рождество, хотя — притормози-ка, женщина! — это всего лишь подработка на одну ночь. Что касается Эллен Краслоу…

Холли снова звонит Кише.

— Это опять я. Извини, что беспокою, если ты собиралась спать.

Киша смеётся.

— Только не я. Люблю почитать допоздна, когда в доме тихо. Что стряслось, малышка?

— Ты не знаешь, имела ли Бонни ещё какие-то дела с Харрисами? Я имею в виду, после вечеринки?

— Вообще-то, да. В начале этого года Бонни некоторое время работала у Миссис Профессор, писала благодарственные письма и приводила в порядок её контакты. Какая-то такая хрень. Также учила её обращаться с компьютером, хотя думала, что Миссис Профессор знакома с ним лучше, чем пыталась показать. — Киша медлит. — Бонни сказала, что, возможно, пожилая дама немного запала на неё. Почему ты спрашиваешь?

— Я просто пытаюсь отследить круг общения Бонни и чем она занималась с конца 2020 года до своего исчезновения, — отвечает Холли. Это лишь малая доля правды. — Могу я задать тебе ещё один вопрос, не о Бонни, а об упомянутой тобой девушке? Эллен Краслоу?

— Конечно.

— Ты сказала, что обычно вы общались с ней в «Колокольне», но разве ты не говорила, что она также работала в корпусе естественных наук?

— Да. Здание рядом с Союзом. Это важно?

— Скорее всего, нет. — Но может быть. У Родни Харриса по-прежнему мог сохраняться кабинет в корпусе естественных наук. Профессора колледжей никогда по-настоящему не уходят на пенсию, разве нет? Даже если сейчас кабинета нет, он мог быть во время исчезновения Эллен.

У Холли кончаются сигареты, но рядом с мотелем есть «Севен-Илевен». Она идёт туда по служебному проезду, когда у неё снова звонит телефон. Это Таня Робинсон. Холли здоровается и садится на скамейку возле круглосуточного магазина. Скамейка влажная от росы, и у Холли намокают брюки. Раньше это расстроило бы её, поскольку запасных брюк у Холли нет. Сейчас она едва обращает на это внимание.

— Я хотела рассказать тебе о Барбаре, — говорит Таня.

Холли выпрямляется.

— С ней всё в порядке?

— В порядке. Она сообщила тебе новости? Думаю, сегодня она так замоталась, что ей не хватило времени.

Холли ненадолго замолкает, но раз Таня знает, то, вероятно, можно признаться.

— Рассказала не она, а Джером. Это замечательно. В поэтических кругах премия Пенли — довольно важное событие.

Таня смеётся.

— Теперь у меня двое писателей в семье! Просто не верится. Мой дедушка едва умел читать. А прадедушка Джима… ну, ты знаешь его историю.

Холли знает. Небезызвестный чикагский гангстер Элтон Робинсон, герой книги Джерома, которая скоро будет издана.

— Барбара встречалась с местной поэтессой, Оливией Кингсбери…

— Я её знаю, — говорит Холли. Она не объясняет Тане, что Кингсбери не просто местная поэтесса. — Джером сказал, она стала наставником Барбары.

— Уже несколько месяцев, а я только сегодня узнала. Думаю, она боялась рассказать, чтобы её не сочли подражателем Джерома — нелепость, конечно. Но такова Барбара. Так или иначе, они стали дружны, а сегодня мисс Кингсбери попала в больницу. Мерцательная аритмия. Ты знаешь, что это?