– Нет, не очнётся, – говорит Эмили, – потому что ты сделаешь ей укол. И не валиума, а кетамина. – Она кладёт здоровую руку на поясницу и потягивается. – Кажется, моей спине лучше. Стоило попробовать ступенчатую терапию раньше. Выясним всё, что нам требуется, затем убьём её.
– Возможно, это конец, – говорит Родди. У него трясутся губы, а глаза влажные. – Слава богу, у нас есть таблетки…
Да, есть. Эмили взяла их с собой. На всякий случай.
– Может так, а может и нет. Не падай духом, любовь моя. Не падай духом. В любом случае, дни её вынюхиваний сочтены. – Эмили с силой пинает Холли по рёбрам. – Вот что бывает, когда суёшь нос куда не следует, сука. Принеси одеяло, Родди. Придётся тащить её волоком. Если она сломает ногу при падении с лестницы в подвал – очень жаль. Но долго страдать ей не придётся.
22
В девять вечера Пенни Даль сидит на крыльце своего аккуратного маленького кейп-кодского дома в пригороде Апривера, примерно в двенадцати милях к северу от центра города. Ещё один жаркий день подходит к концу, но сейчас становится прохладнее, и находиться на улице приятно. Над лужайкой несколько светлячков – не так много, как в детстве Пенни – выписывают случайные узоры в воздухе. У неё на коленях лежит мобильник. Пенни в любой момент ожидает обещанного звонка от её следователя.
К девяти пятнадцати Холли всё ещё не позвонила, и Пенни чувствует раздражение. Когда звонка нет к половине десятого, Пенни закипает. Она платит этой женщине – больше, чем может себе позволить. Её бывший муж, Герберт, согласился платить в складчину, что облегчает бремя, но деньги есть деньги, а уговор есть уговор.
В девять сорок Пенни набирает номер Холли и попадает на голосовую почту. Записанный голос коротко и по существу сообщает: «Вы позвонили Холли Гибни. Я не могу сейчас ответить. Пожалуйста, оставьте краткое сообщение и номер телефона».
– Это Пенни. В девять часов ты обещала сообщить мне новости.
Пенни заканчивает звонок и наблюдает за светлячками. Она всегда была запальчивой – и Герберт Даль, и Бонни подтвердили бы это – и к десяти часам у неё внутри не просто всё кипит, а уже готово взорваться. Она снова звонит Холли, ждёт гудка, затем говорит:
– Я собираюсь подождать до половины одиннадцатого, потом пойду спать, а ты считай себя отстранённой. – Но это нейтральное слово не до конца отражает её гнев. –
Часы показывают десять тридцать. Затем четверть двенадцатого. Пенни ощущает, как её кожа покрывается влагой от росы. Она звонит ещё раз и натыкается на ту же голосовую почту.
– Это Пенни, твой работодатель.
Пенни заходит в дом, швыряет телефон на диван в гостиной и идёт в ванную чистить зубы. Видит своё отражение в зеркале – слишком худая, слишком бледная, выглядит на десять лет старше. Нет, даже на пятнадцать. Её дочь пропала, возможно, мертва, а её «замечательный» следователь, вероятно, напивается в баре.
Она плачет, скидывая одежду и ложась в постель. Нет, не напивается в баре. Кто-то, может, и напивается, но не эта малахольная баба с её маской и ах-каким-актуальным локтевым приветствием. Скорее всего, она сидит дома с выключенным телефоном и пялится в телевизор.
– Совсем забыла обо мне, – говорит Пенни в темноту. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. – Тупая сука. Да и хер с тобой.
Пенни закрывает глаза.
1
Той ночью Холли видит странный сон. Она в клетке из перекрещивающихся прутьев, образующих множество квадратов. На неё смотрит старик, сидящий на кухонном стуле. Ей трудно его разглядеть, потому что у неё постоянно двоится в глазах, но кажется, что он весь в рисунках пожарных машин.
– Знаешь ли ты, – говорит он, – что в человеческой печени содержится 2600 калорий? Некоторые в жирах, но почти всё остальное – чистый белок. Это невероятный орган…
Пожарный продолжает свою лекцию – твердит что-то о бёдрах, – но Холли не хочет его слушать. Это ужасный сон, хуже снов о её матери, и она испытывает сильнейшую головную боль в своей жизни.
Холли закрывает глаза и снова погружается в темноту.
2
Пенни так взбешена, что не может спать. Она ворочается в кровати, пока не скатывает постельное бельё в комок. Но к трём часам ночи её гнев на Холли сменяется гложущим беспокойством. Её дочь пропала, будто провалилась в чёрную дыру. Что, если то же самое случилось с Холли?
В пылу гнева Пенни назвала Холли бесполезной, но она такой не казалась. Напротив, она производила впечатление очень компетентной и это подтверждал её послужной список – Пенни навела справки. С другой стороны, даже компетентные люди совершают ошибки. Наступают в одну из этих чёрных дыр и, бах – их ждёт падение.
