Холли полностью

Джейни погибла вскоре после тех похорон. Её взорвал Брейди Хартсфилд. И Холли – одинокая женщина сорока с небольшим лет, без друзей, живущая со своей матерью – помогла поймать Брейди… хотя, как оказалось, Брейди ещё не закончил ни с одним из них. Ни с Биллом, ни с Холли, ни с Джеромом или Барбарой Робинсон.

Именно Билл убедил Холли, что она может быть сама собой. Он никогда не произносил этого вслух. Ему никогда не приходилось этого делать. Дело было в том, как он обращался с ней. Он возложил на неё обязанности и просто предположил, что она будет их выполнять. Шарлотте это не понравилось. Он не понравился ей. Холли едва обратила на это внимание. Предостережения и неодобрение её матери стали фоновым шумом. Работая с Биллом, она чувствовала себя живой, умной и полезной. В этот мир вернулись краски. После Брейди было другое расследование, поиск ещё одного плохого парня по имени Моррис Беллами. Моррис искал зарытое сокровище и был готов на всё, чтобы заполучить его.

Затем…

– Билл заболел, – бормочет Холли, закуривая новую сигарету. – Проблемы с поджелудочной.

Ей всё ещё больно вспоминать об этом, даже пять лет спустя.

Далее последовало ещё одно волеизъявление, и Холли узнала, что Билл оставил ей компанию. «Найдём и сохраним». Тогда она не имела большого веса. Только зарождалась. Изо всех сил пыталась подняться на ноги.

«А я изо всех сил пыталась удержаться на своих, – думает Холли. – Потому что Билл разочаровался бы, если бы я пала. Разочаровался бы во мне».

Примерно тогда – Холли точно не помнит, но, должно быть, вскоре после смерти Билла – Шарлотта позвонила ей в слезах и сказала, что подлый Дэниел Хейли сбежал на Карибы с миллионами, которые Джейни оставила ей и Генри. Также прихватив большую часть трастового фонда Холли, которую она вложила в дело по настоянию своей матери.

Потом состоялось семейное собрание, на котором Шарлотта всё повторяла: «Я не могу простить себя за это, и никогда не смогу». А Генри отвечал, что всё в порядке, что у них всё ещё достаточно средств для существования. Как и у Холли, сказал он, хотя, возможно, ей следует подумать об отказе от квартиры и некоторое время пожить на Лили-Корт со своей матерью. Другими словами, поселиться в гостевой комнате, где её мать более-менее обустроила комнату детства Холли. «Как музейный экспонат», – думает Холли.

Правда ли дядя Генри сказал на том собрании «легко пришло, легко ушло»? Сидя на ступеньках и куря сигарету, Холли не может точно вспомнить, но ей кажется, что так и было. Он мог так сказать, потому что деньги никуда на самом деле не пропали. Ни его, ни Шарлотты, ни Холли.

«И, естественно, тебе придётся закрыть бизнес», сказала Шарлотта. Это Холли точно помнит. О, да. Потому что это и было целью, разве нет? Разрушить безумный план её хрупкой дочери по управлению частным детективным агентством, идею, заложенную в её голову мужчиной, из-за которого она чуть не погибла.

– Чтобы снова держать меня в узде, – шепчет Холли, и тушит сигарету с такой силой, что разлетаются искры, жалящие тыльную сторону её ладони.

3

Холли подумывает закурить ещё одну сигарету, когда Элейн из соседнего дома и Даниэлла из дома напротив подходят сказать, как они сожалеют о смерти её матери. Они обе присутствовали на похоронах. Обе без масок, и удивлённо переглядываются (этот «О, Холли» взгляд), когда Холли быстро натягивает свою. Элейн спрашивает, собирается ли она выставлять дом на продажу. Холли говорит: скорее всего. Даниэлла спрашивает, не собирается ли она устроить дворовую распродажу. Холли отвечает: скорее всего, нет. Она чувствует, что у неё начинает болеть голова.

Как раз в этот момент подъезжает Эмерсон на своём солидном «Шевроле». Позади него паркуется «Хонда Сивик» с двумя женщинами. Эмерсон тоже появился раньше, всего на пять минут, но слава Богу. Даниэлла и Элейн уходят к дому Даниэллы, болтая без умолку, делясь сплетнями, а также любыми невидимыми ползучими тварями, возможно, населяющими их дыхательную систему.

Женщины, вышедшие из «Хонды», примерно одного возраста с Холли. Эмерсон немного старше, у него броские поседевшие виски, волосы зачёсаны назад. Он высок и бледен, как мертвец, с тёмными кругами под глазами, наводящими Холли на мысль о бессоннице или дефиците железа. У него в руках самый настоящий адвокатский портфель. Холли рада видеть, что все трое в респираторах N95, а вместо рукопожатия он предлагает касание локтем. Холли отвечает тем же. Женщины приветственно поднимают руки.

– Рад лично познакомиться с вами, Холли… могу я обращаться к вам «Холли»?

– Да, конечно.

– Я Дэвид. Это Рода Лэндри, а симпатичная дама рядом с ней – Андреа Старк. Они работают на меня. Рода – мой нотариус. Вы уже были внутри?