По дороге домой Холли звонит Лэйкише Стоун. Голос ответившей девушки звучит жизнерадостно, будто она под кайфом от жизни (возможно, и от каких-нибудь веществ). На заднем плане Холли слышит музыку – похоже на Отиса Реддинга – и чей-то смех. Периодически раздаются возгласы.
– Приветствую, кто бы вы ни были, – произносит Лэйкиша. – Если вы хотите предложить гарантийное обслуживание автомобиля или улучшение кредитного рейтинга…
– Вовсе нет. – Холли представляется, объясняет, зачем звонит, и спрашивает, не могла бы она завтра встретиться с Лэйкишей, ближе к вечеру? Говорит, что будет по семейным делам недалеко от Апсала-Вилледж. Будет ли Лэйкише удобно?
Уже менее жизнерадостно Лэйкиша отвечает, что с радостью поговорит с Холли. Она с друзьями в кемпинге на шоссе 27, в том, что с индейским названием – знаете? Холли говорит, что не знает, не став уточнять, что в наши дни слово
– От Бонни ничего не слышно? Ни весточки?
– Ни единой, – отвечает Холли.
– Тогда я не знаю, чем могу вам помочь, мисс Гибни.
– Вы можете помочь мне кое-чем прямо сейчас. Как считаете, она сбежала?
– Боже, нет. – Голос Лэйкиши дрожит. Когда она снова заговаривает, от её жизнерадостности не остаётся и следа. – Я думаю, она мертва. Думаю, какой-то больной ублюдок изнасиловал её и убил.
4
В ту ночь Холли молится на коленях, не забыв упомянуть имена всех своих друзей; говорит, что сожалеет о возвращении к вредной привычке и надеется, что Бог поможет ей снова бросить курить в ближайшее время (но не сейчас). Она говорит Богу, что не хочет думать сегодня ночью о своей матери – о том, что сделала Шарлотта и почему она это сделала. Холли заканчивает молитву просьбой к Богу оказать ей любую помощь в деле пропавшей девушки, и в заключение выражает надежду, что Бонни Рэй ещё жива.
Холли забирается в постель и вглядывается в темноту, гадая, что же не давало ей покоя в парке. По мере приближения сна, готового поглотить её, в голову Холли приходит мысль: случались ли другие исчезновения в окрестностях Дирфилд-Парк?
Она считает, что было бы интересно это выяснить.
Январь выдался очень холодным, но февраль приносит не по сезону теплую погоду, словно искупая трехнедельный снегопад и холодрыгу в районе нуля градусов.[40] В понедельник днём, когда термометр показывает больше пятидесяти,[41] Родди Харрис решает отчистить универсал «Субару» от солевых отложений, которые могут привести к коррозии порожков и ходовой. Эм предлагает ему съездить в амтомастерскую «Драйв энд Шайн» возле аэропорта, но Родди отвечает, что хотел бы побыть на свежем воздухе, пока погода позволяет. Она интересуется: как его артрит? Он заверяет, что болезнь его не беспокоит и самочувствие прекрасное.
– Сейчас не беспокоит, – говорит Эм. – Но вечером, могу поспорить, ты начнёшь стонать из-за болей, и тебе придётся довольствоваться «Бенгаем»,[42] потому что хорошего средства осталось с гулькин нос. Мы должны приберечь его на крайний случай. – Имея в виду: «
– Я надену перчатки, – говорит он, и Эм вздыхает. Родди ей очень дорог, он свет её жизни, но если ему что-то втемяшилось в голову – его не переубедить.
Родди идёт в гараж через заднюю дверь, достаёт шланг и прикрепляет его к водопроводному крану на боковой стене дома. Затем возвращается, чтобы задним ходом вывести автомобиль наружу. На стене гаража три кнопки. Первая открывает левую часть, где стоит редко используемый фургон. Вторая – для правой части, где припаркован «Субару» Харрисов. Третья кнопка открывает обе части разом, и у Родди есть раздражающая привычка нажимать именно на неё.
Родди садится в универсал и подгоняет его туда, где ждёт шланг с уже накрученной на него насадкой для распыления. Родди не терпится приступить к этой работёнке. Ему нравится смотреть, как струя под высоким давлением счищает налипшие комки дорожной соли. Он поднимает насадку, но останавливается. Кто-то стоит в начале подъездной дорожки и смотрит на него. Симпатичная девушка в красном пальто, вязаном шарфе и шапочке в тон. На её лице маска, тоже красная, как и галоши – по иронии судьбы, это рождественский подарок, потому что девушка восторгалась такими же галошами своей близкой подруги Холли. Одной рукой она прижимает к груди тонкую папку.
– Вы профессор Харрис? – спрашивает девушка.
