Холли полностью

– Сейчас я в порядке. Дрожь прошла. И любое… любое помутнение рассудка, которое у меня было… всё тоже прошло.

Это правда только наполовину. Дрожь и правда прошла, (ну, иногда бывает самую малость, когда Родди сильно устаёт), но те или иные слова подчас разбегаются врассыпную.

«У каждого возникают белые пятна, – говорит он себе, когда такое случается. – Ты же изучал этот вопрос. Временное нарушение связей, переходящая афазия, ничем не отличающаяся от мышечного спазма, который причиняет дьявольскую боль, а затем отпускает. Мысль о том, что это похоже на начало болезни Альцгеймера, просто нелепа».

– В любом случае, дело сделано. С последствиями мы разберёмся. Есть и хорошая новость: я не думаю, что нам стоит беспокоиться. Эта Гибни добилась некоторых заметных успехов – да, я навела о ней справки – но во время работы с партнёром, бывшим полицейским, умершим несколько лет назад. С тех пор она в основном разыскивает пропавших собак, гоняется за беглецами из-под залога, и работает по договору с некоторыми страховыми компаниями. Мелкими, ничего особенного.

Родди потягивает вино.

– Судя по всему, у неё хватило ума выйти на Эллен Краслоу.

Эмили вздыхает.

– Правда. Но два исчезновения с разницей в почти три года не закономерность. Тем не менее, как ты всегда говоришь: готовь сани летом.

Он всегда так говорит? Кажется, да, раньше говорил. Как и одна ошибка прогрессу не помеха – поговорка отца Родди, владельца потрясающего небесно-голубого «Паккарда»…

– Родди! – Резкий тон Эмили возвращает его в реальность. – Ты уплываешь!

– Разве?

– Дай сюда. – Она берёт стоящий перед ним бокал с каплей вина, и выливает в раковину. Затем достаёт из морозилки вазочку с мутно-серой массой, поливает сверху взбитыми сливками и ставит перед ним вместе с длинной десертной ложкой. – Ешь.

– А ты не будешь? – спрашивает он… но у него уже текут слюнки.

– Нет. Ешь всё, тебе нужнее.

Эмили садится напротив, пока он жадно поглощает смесь из мозгов и ванильного мороженного. Эмили наблюдает. Это вернёт его к жизни. Должно вернуть. Она любит его. И она нуждается в нём.

– Послушай внимательно, любовь моя. Эта женщина поищет повсюду Бонни, ничего не найдёт, возьмёт свои деньги и отправится восвояси. Если она станет проблемой – один шанс из ста, если не из тысячи, – то она не замужем и, как я разузнала, ухажёра у неё тоже нет. Её мать скончалась в начале месяца. Единственный оставшийся в живых родственник – её дядя, пребывающий в доме престарелых с Альцгеймером. Есть партнёр по бизнесу, но он, по-видимому, hors de combat[73] из-за ковида.

Родди чуть быстрее орудует ложкой, вытирая струйку, стекающую по морщине в уголке рта. Ему кажется, что уже наступает заметное прояснение в том, что он видит и в том, что говорит Эмили.

– Ты узнала всё это из «Твиттера»?

Эмили улыбается.

– Есть и другие места. У меня свои маленькие хитрости. Как в том сериале, что мы смотрим по телевизору. «Манифест». Там персонажи постоянно повторяют: «всё взаимосвязано». Глупый сериал, но слова эти не глупы. Моя логика проста, дорогой. У этой женщины никого нет. Она вполне предсказуемо чувствует себя подавленной и убитой горем после смерти матери. Если бы такая женщина покончила с собой, прыгнув в озеро и оставив предсмертную записку на компьютере, кто бы стал сомневаться?

– Возможно, её партнёр по бизнесу.

– Или он может всё понять. Я не говорю, что до этого дойдёт, просто…

– …Сани стоит готовить летом.

– Именно. – «Десерт» почти закончился, и, пожалуй, с Родди хватит. – Дай-ка сюда.

Эмили берёт креманку и доедает остатки.

5

Барбара Робинсон в пижаме читает в своей спальне при свете прикроватной лампы, когда звонит телефон. Книга называется «Каталепсия», автор Хорхе Кастро. Она не так хороша, как «Забытый город», а название будто намеренно отталкивающее – заявка автора на звание «литератора», – но она довольно приличная. К тому же, рабочее название её собственной книги «Лица меняются» – тоже не походит на «Избранные стихи для чтения у камина».

Звонит Джером из Нью-Йорка. У неё сейчас четверть двенадцатого, так что в восточном часовом поясе уже наступило завтра.

– Привет, бро. Ты поздновато, и ты не на тусовке, если только не в компании немых.

– Нет, я в своём номере. Слишком возбуждён, чтобы спать. Я тебя разбудил?

– Нет, – отвечает Барбара, садясь на постели и подкладывая под спину подушку. – Просто читаю перед сном.

– Сильвия Плат или Энн Секстон? – Подтрунивает он.

– Роман. Человек, написавший его, какое-то время преподавал на холме. – На холме – имеется в виду в колледже Белла. – Как у тебя дела?