А вот он был готов разрушить ее. Готов был воспользоваться привлекательностью, которой Холли не делилась и в которой не нуждалась прямо сейчас, и поставить под угрозу дружбу, которой было меньше двадцати четырех часов.
Возможно, связь, которую он чувствовал к Холли, всегда была только дружбой. Возможно, мешало его стремление к ней, даже когда они были подростками. Особенно когда они были подростками.
Может, поэтому всегда ему ничего не удавалось с ней.
Ну, на этот раз он не потерпит неудачу.
Алекс вздохнул и спустился вниз, в гостиную, решив посмотреть, что будет. По крайней мере, с Уиллом все было просто. Футбол. Музыка. Минимум.
Уилл был буквально окружен музыкой, прямо сейчас половина дисков Алекса лежала вокруг него маленькими стопками на полу гостиной.
— Я привожу их в порядок для вас, — объяснил он.
Алекс сел на пол и прислонился спиной к дивану.
— Мы разберем их по категориям. Не слишком многим, потому что потом все путается и сложнее их поддерживать. Только важное. Пока у меня здесь классический рок, ритм-энд-блюз, панк, металл, рок и джаз. В алфавитном порядке, конечно. Все, что не подойдет сюда, назовем разноплановым и поставим в конце.
Алекс положил руки за голову и удобнее наклонился к дивану, думая о том, что ему нравятся дети в целом и этот парень в частности.
— Ты больше похож на свою маму, чем я думал. Кстати, это не комплимент.
Уилл ему улыбнулся.
— Уверен, что это так. И небольшой порядок вас не убьет. Особенно учитывая весь этот громадный беспорядок, — добавил он.
— Холли любит музыку? — Алекс не мог не спросить.
— Да. Вообще-то, вкус у моей мамы не слишком ужасный в музыке, учитывая ее…
— Учитывая ее возраст, ты имеешь в виду?
— Именно. Она больше склоняется к классическому року, но, по крайней мере, имеет хороший вкус.
Алекс заинтересовался.
— Да? Приведи мне несколько примеров.
Уилл задумался.
— Ну, больше Брюс Спрингстин. «Дорога грома» и «Рожденный бежать» — это две ее любимые песни. Потом еще Ван Моррисон «Лунный танец» и «Сумасшедшая любовь». Джони Митчелл «Синий» — весь альбом. Все, что когда-либо исполняла Арета Франклин…
Алекс сел прямо.
— Продолжай. Что еще?
— Почему вы так заинтересовались музыкальным вкусом моей мамы? — спросил Уилл.
— Ну, я интересуюсь твоей мамой. Я имею в виду, — торопливо добавил Алекс, — я заинтересован в том, чтобы мы стали друзьями. Учитывая то, что какое-то время мы будем находиться под одной крышей, вероятно, будет хорошей идеей узнать о ней больше. И музыка, важна та музыка, которую ты возьмешь с собой на необитаемый остров, подобна карте души человека.
Уилл все еще изучал его, и Алекс почувствовал себя неуютно. Но через минуту паренек снова заговорил:
— Она любит много вещей восьмидесятых. — Уилл покачал головой. — У нее тайная страсть к Джоан Джетт, о которой она думает, что я не знаю. У нее… ну, у нее были несколько альбомов «Foreigner» и один «Air Supply». — Он вздрогнул с притворным ужасом, но Алекса отвлекло другое. Изменение временного глагола.
— Вау, малыш, — медленно произнес он. — До меня только что дошло. Вы действительно потеряли вчера вечером все. Все твои книги, вся твоя музыка.
Уилл скорчил гримасу.
— Да. Книги меня не сильно беспокоят, но музыку восстановить довольно сложно. Хотя, из того, что я здесь вижу, я смогу воссоздать много из своей коллекции, скопировав вашу. Здесь есть тоже много того, что любит мама. Она большая фанатка «Роллинг Стоунз».
— Да ладно, — удивился Алекс.
— Почему пол усеян компакт-дисками? — спросила Холли. Они повернулись и увидели, как женщина спускалась по лестнице.
— Мы говорим о музыке, — сказал Уилл. — Тренер спрашивал, что тебе нравится. Он говорит, что вкус человека в музыке — это как карта его души.
Холли посмотрела на него и выгнула бровь.
Алекс пожал плечами.
— Ладно. Я просто поэтично описал. Даже футбольным тренерам разрешается это делать, хотя бы раз.
— Конечно, — скептически сказала Холли, садясь в кресло рядом с диваном. — Хорошо, что тогда мой музыкальный вкус сказал тебе обо мне? Предположим, что Уилл знает мой музыкальный вкус.
— Ну, — сказал Алекс, снова откидываясь назад, — Некоторые из них, будем надеяться, значения не имеют. Как «Foreigner». Но, кажется, что в некоторых других есть четкая закономерность. Джоана Джетт, Брюс Спрингстин — вот что относится к мятежникам. Плохие девочки и плохие мальчики. Стоунз тем более. Есть также страсть и напряжение, желание жить. «Дорога грома» и «Рожденный бежать» — вот готовность к тому, чтобы встряхнуться и вырваться на свободу.
Холли нахмурилась.
— Эй, мне просто нравятся эти песни. У меня нет скрытого желания бунтовать.
Алекс ее проигнорировал.
— Ван Моррисон и Джони Митчелл — все о любви. Любовь, которая меняет вас навсегда, любовь, которая вас сжигает и исцеляет одновременно. Та любовь, без которой ты не можешь жить.
Он взглянул на Холли и увидел в ее глазах удивление. Вероятно, она думала, что он не способен использовать в предложении слово «любовь». Алекс ей улыбнулся.
