В беспорядке по всей поляне стояли повозки, многие запряжены были лошадьми. Возле повозок, между повозками, на повозках лежали трупы. На всем пространстве поляны наличествовало шевеление, чем-то напоминающее крысиную возню. Провинциальные ратники, сбившиеся в группы по четыре-пять человек, насиловали уже не сопротивляющихся женщин. Осмол не знал, что на его глазах погибал цвет верхнесосенной знати — те самые окрестные боляре, землевладельцы, составлявшие с прошлой зимы компанию Ярославу и его супруге, наполнявшие каждый вечер Валхаллу, обогащавшие местных ремесленников и смердов все это время. Некоторых из них, ночевавших в Верхних Соснах, остановили при попытке к бегству, иных поймали при въезде в комплекс (те, у которых имения располагались вблизи Верхних Сосен, предпочитали ночевать дома). Почти все они были молоды.
Осмол остановился на виду у всех, придерживая ремень торбы. Группа ратников в десяти шагах от него приканчивала копьями двух женщин, уже, очевидно, не годившихся для употребления, использованных до конца.
Его наконец заметили.
— Эй, дед! — крикнул кто-то из ратников. — Что, тоже порезвиться решил?
Несколько ратников тут и там повернули головы. Освещенный закатными лучами, Осмол смотрел, открыв рот, на действо. Длинная седая его борода болталась туда-сюда от легких порывов ветра. Коротковатые жилистые руки, покрытые редким длинным волосом, двигались судорожно, крючковатые пальцы теребили веревку торбы.
— А какие у деда лапти! — обратил внимание один из приближающихся ратников. — Таких в нашей деревне не делают. Это новгородские лапти. Ребята, он — княжеский спьен, это точно.
Какая-то женщина, воспользовавшись тем, что внимание окружавших ее ратников отвлеклось на Осмола, попыталась отползти в сторону. Один из ратников остановился на мгновение и сделал полуоборот, чтобы раскроить ей топором череп.
— А ну, старина, скажи, — спросили Осмола, — что вот это такое, а? — указывая на одно из деревьев.
Осмол, несмотря на охвативший его ужас, удивился вопросу.
— Вот это?
— Да.
— Дерево.
— Какое дерево? Как ты его называешь?
— Предлиг.
— Ну, что я говорил? — ратник торжествующе посмотрел на коллег. — Княжеский спьен!
— Но это предлиг! В Новгороде все это знают! — изумился дрожащий Осмол.
— В самом Новгороде — да. Это потому, что все, кто там нынче живет — предатели продажные и корыстные. А отгадай, дед, загадку. Что пролегло меж Новгородом и Верхними Соснами? По чему повозки ездят и путники ходят?
— Хувудваг, — сказал Осмол, дрожа.
— Вот, — ратник улыбнулся еще шире, глядя на своих. — Ель у него предлиг, дорога хувудваг. Так, помимо спьенов, еще ковши говорят. А вот приходили к нам, дед, из-за моря люди недобрые, которых киевский выродок купил, чтобы над нами надругаться. Как ты их зовешь?
— А как надо? — спросил Осмол.
— Надо — варяги. А ты их называешь — варанги. Так ведь?
— Нет, я их называю варяги.
— Ну да? — с сомнением спросил ратник. — Варяги? Так и говоришь, варяги?
— Ну да. Я ведь что? Я ремесленник простой. Ларчики делаю.
— Нет, ты спьен.
— Я не спьен.
— Вроде он не спьен, — сказал кто-то.
— Но может и спьен. Нужно все-таки быть начеку.
— Да.
— Вы, люди добрые, того… вы, эта… резвитесь себе, а я пойду пока.
— Князю докладывать? — насмешливо спросили его.
Осмол вдруг повернулся и побежал. В страхе ему не пришло в голову, что без торбы бежать было бы легче и свободнее — он продолжал сжимать ремень у плеча. Именно это его и спасло. Копье, брошенное ему в спину, вошло сквозь плетенку в торбу и наткнулось на три ларчика, плотно друг к дружке прилегающих. Почувствовав сильный удар, Осмол бросил торбу и кинулся бежать во все лопатки. За ним бежали — но устало. Ратники порастратили силы на поляне, да еще и свира перепили. Вскоре он услышал за собою крики «Где он? Где эта крыса старая?» и понял, что есть шанс.
Закатные лучи в лес не проникали. В лесу сгущались уже сумерки, тени прыгали и мешали видимости. Осмол спрятался за стволом дерева. Ратники еще походили, покричали, и угомонились. Тогда Осмол залез на дерево и затаился, прислушиваясь. Вскоре ратники чередой пошли по давешней тропе, переговариваясь. Осмол разобрал слово «сбор», значения которого он не понял.
