Хелье пригорюнился, не прекращая работы. Вскоре сленгкаппа была готова и выглядела неплохо. Не то, чтобы великолепно, но сойдет. Натянув порты, Хелье обнаружил, что они давят в паху. Что за глупости — длина, вроде бы, нормальная. В бедрах я не широк, скорее наоборот. Он похлопал себя по бедрам и ягодицам и вдруг обнаружил тесемки в области паха. Тонкие, едва заметные. Найдя узел, он развязал тесемку, и давление ослабло. Так. Безобразие — порты предусматривают разные величины хвоя. Развратный Новгород. Даже в Константинополе такого нет. Хелье сделал широкий шаг. Затрещал шелк — порты не были рассчитаны на особенности перемещения в пространстве, связанные с учениями в Старой Роще. То есть, для драки не подходят. Вставить клинья, что ли? Хелье снял порты и рассмотрел их еще раз, внимательно. Ну я тут напортняжничаю! Тонкая работа, тонкие швы, стежки еле видно. А сленгкаппой… не прикрываются эти места, вдоль бедер. То есть, будут видны клинья, если их вставить. Знатная молодежь в драках не участвует. А если и участвует, то одежду покупает назавтра новую. Непозволительная расточительность.
Но вот что. Ротко пойдет со мной — ему в любом случае любопытно посмотреть на суд. Он наденет мою сленгкаппу и перевязь, и будет стоять рядом со мной таким образом, чтобы мне в случае чего можно было только руку протянуть — и вот он сверд. А порвутся порты — леший с ними. Еще можно разбудить Годрика и потребовать, чтобы он что-нибудь придумал с этими портами. Годрик многое умеет. Но пусть спит, ну его. Да не храпи ты так, бриттское чудовище.
Дверь отворилась и в дом вошли Ротко и Дир. Последний волок упирающуюся девчушку лет тринадцати или пятнадцати. Хелье завозился с новыми портами, но вспомнил о предстоящем ночном путешествии и взял с ховлебенка старые.
— Вот, привели! — объявил Дир.
— Что вам всем от меня нужно? — взвизгнула девчушка, глядя на полуголого Хелье и предполагая разное.
Надев порты, Хелье подошел ближе и внимательно на нее посмотрел. Она рванулась, и пришлось схватить ее — сперва за плечо, а когда она вздумала вдруг кусаться, то и за волосы. Нет, лет ей было больше. Восемнадцать. Как минимум.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— А тебе-то что! Свиньи! Вот узнает мой…
— Тихо. Как тебя зовут?
— Если хотите все хвелаш, то так бы и говорили, а зачем же меня сюда волочь, аспиды…
— Зовут тебя как!
— Минерва! — крикнула она с вызовом.
Хелье и Ротко засмеялись. Дир на всякий случай хохотнул.
— Чего ржете? — сердито огрызнулась Минерва.
— Садись, Минерва, — сказал Хелье. — Никто тебя здесь не тронет. И денег мы тебе дадим. Садись, садись. — Он повернулся к Ротко. — Она?
— Да.
— Она одна такая там?
— Где?
— В квартале.
— Да. Остальные посолиднее.
— Да уж, — вставил Дир.
Ротко, посмотрев на Дира, засмеялся.
— Чего ржешь? — осведомился Дир, тоном, почти совпадающим с давешним тоном Минервы, только в басовом ключе.
— Да так, — сказал Ротко.
Хелье посмотрел на него внимательно.
— Нет, не могу, — Ротко опять засмеялся. — Друг твой заприметил там же одну… солидную… — он опять засмеялся.
— А что? — возмутился Дир. — Я не виноват, что они дуры такие в городе этом астеровом.
— И что же? — спросил Хелье.
— Подходит он к ней, — объяснил Ротко, — к солидной… Она думает, что он ее за руку возьмет, денег даст, с собою поведет. А он… — Ротко опустился на ховлебенк и опять засмеялся.
— Ну нет у меня денег. Что поделаешь. Все истратил, — сказал Дир.
Хелье начал понимать, в чем дело.
— Что же ты, Дир, ей сказал?
Дир насупился.
— Он ей сказал, — Ротко сделал торжественное лицо, — «Полюбил я тебя!…»
Хелье сел рядом с ним на ховлебенк и захохотал.
— А что? — спросил Дир сердито. — Любовь военачальника чего-то да стоит, все-таки. Даже в Новгороде! Я так думал. Провались они, астеры эти.
— И обнял ее, — добавил Ротко. — Страстно так.
Хелье чуть не упал от смеха с ховлебенка.
— Прекратите ржать, — велел Дир.
— Ничего страшного, — сказал Хелье. — Ты вот давеча ржал, и я не обижался.
— Так то другое дело совсем. — Дир хмуро посмотрел на Минерву. — А эта совсем не годится. Я ее давеча видел в детинце.
— Чего-чего? — Хелье сразу посерьезнел.
Дир понял, что совершил оплошность и прикусил язык. Но было поздно.
— В детинце? Ты видел ее в детинце?
— Да. Э… Я там был… гулял я там. Случайно зашел.
— Дир!
— С поручением! А она…
— Врет он, — сказала Минерва.
— Дам по уху, — огрызнулся Дир. — Она там с этим… который посадник. С Константином.
— Скупердяй этот ваш посадник, — уверенно сказала Минерва. — Скупердяй и вор. Обещает много, дает мало. И никакого уважения. Может, я и хорла беззаветная, но это еще не значит, что мною можно помыкать. Один хвелаш и три раскрутки, я ему сказала, сколько это стоит, а он…
— Минерва, — перебил ее Хелье. — Скажи, Минерва. Недавно недалеко от Улицы Толстых Прях убили человека. Ты видела, кто его убил?
— Какого человека, ничего я не знаю, мое дело низкое и незначащее. Отпустите меня, мне положено ждать, когда подойдут…
— Сколько тебе нужно дней, чтобы заработать восемь гривен? — спросил Хелье.
Сделалась пауза.
