— Господа, позвольте представить вам нашего гостя. Ерофей Павлович Хабаров, прошу любить и жаловать, — гулко пробасил профессор, подталкивая меня в сторону поднявшихся с кресел мужчин. Единственная женщина среди них осталась сидеть, с любопытством посматривая в нашу сторону. Именно к ней Грац меня и подвел в первую очередь. — Вот, Ерофей, перед тобой Лада Баженовна Старицкая, хозяйка этого прекрасного дома.
Женщина грациозно поднялась с кресла. М-да. Красота зрелости, так это называется. Я покорен.
— Рада приветствовать вас в моем доме, Ерофей, — проговорила она. — Я давно ждала этой встречи, и у меня есть к вам огромное множество вопросов, надеюсь, позже вы сможете уделить мне время?
— Разумеется, Лада Баженовна, — откликнулся я, скрывая недоумение. Ждала встречи? Давно? Какого черта здесь творится? Пока я соображал, женщина улыбнулась и… скрылась за спиной еще не представленного мне человека.
— Вообще-то, по правилам, я сейчас должен был бы познакомить тебя с хозяином дома, но… отступим немного от правил этикета, — пробурчал Грац и, подмигнув, кивнул в сторону того самого человека, за которым спряталась хозяйка дома. Толстенький, лысенький, но подвижный как ртуть, пожилой господин растянул губы в широкой улыбке.
— Тогда уж я представлюсь сам. Толстоватый, Вент Мирославич. — Удивительно подходящая фамилия.
— В недавнем прошлом действительный тайный советник и глава Особой Государевой Канцелярии, — уточнил профессор, отчего подвижное лицо Вента Мирославича тут же изобразило вселенскую печаль.
— Ну и зачем? Теперь молодой человек будет стесняться, — с укоризной заметил Толстоватый, на что Остромиров с Грацем только рассмеялись.
— Этот не будет, — в один голос заявили они и тут же потянули меня в сторону.
— Виталий Родионович Старицкий, хозяин этого дома… — почему-то пропустив титулование, проговорил Грац, представляя меня пожилому, но еще очень крепкому мужчине, от которого просто-таки веяло силой. Потоки внимания скользнули к нему и… рассеялись, даже не коснувшись его оболочек. Вот это монстр!
— Назовешь князем или сиятельством, пасть порву, — ощерился «монстр» под тихий стон дворецкого. Я завис, а князь, налюбовавшись моей ошарашенной физиономией, рассмеялся. — Ну, здравствуй, земляк!
Двое шли по широкой улице, прорезавшей Софийскую сторону от Детинца до Больших ворот. Медленно, прогулочным шагом, они выныривали в круге света очередного фонаря и через несколько шагов вновь исчезали во тьме до следующего пятна света, заливавшего брусчатку древней мостовой. Одинаково рослые фигуры, затянутые в похожие длиннополые пальто, одинаково идеальная осанка и жесты, похожие изрезанные морщинами лица. Даже их старомодные шляпы были одинаковы: от фасона до цвета лент на тульях. Этих двоих, пожалуй, можно было принять за родных братьев, если бы не некоторые детали разговора, что завели спутники, остановившиеся напротив приветливо сияющей жёлтым светом витрины магазинчика со странным названием «Вечерняя лавка».
— И зачем ты меня сюда привёл, отец? — негромко спросил один из них, пока второй, перебрасывая из руки в руку тяжёлую трость, скользил рассеянным взглядам по вывеске над входом в магазин.
— Хочу познакомить тебя с одним молодым человеком, — отозвался тот после небольшой паузы.
— Очередной персонаж твоей «коллекции»? — поморщился сын.
— Можно и так сказать, — протянул его собеседник. — Но хвастовство новым, как ты выразился, персонажем — не единственная причина, по которой я решил вас познакомить, Родион.
— О… — на этот раз в голосе младшего Старицкого прозвучали нотки заинтересованности. — С этого места поподробнее, пожалуйста.
— Позже, — покачал головой старший. — Поговорим об этом после встречи с Ерофеем.
— Ерофей… Это не тот ли мальчишка, что гостил у тебя в поместье с полгода назад? — поинтересовался сын.
— Он самый, Родик, — покивал Старицкий.
— Внуки мне о нём все уши прожужжали. Пожалуй, это будет любопытно, — заметил младший и замолчал.
— Что, и даже не возмутишься, что я «потащил твои старые кости» чёрт знает куда, ради встречи с каким-то мальчишкой? — с еле заметным удивлением спросил его собеседник. Родион пожал плечами.
— Мне интересно, — ответил он. — К тому же, до сих пор, я не замечал за тобой бессмысленных действий, отец.
— Да никак мой солдафон-сын научился льстить? — ухмыльнулся старший Старицкий, взявшись за дверную ручку.
Тихо звякнул колокольчик над входной дверью и отец с сыном оказались в полутёмном помещении. Родион нахмурился, озираясь по сторонам. Что-то было не так. Нет, его не беспокоил тихий перестук и щёлканье странных приборов на полках вдоль стен. И дело было не в едва подсвеченных стеклянных шарах таинственно сияющих в нишах витрин. Что-то иное, какое-то несоответствие царапало разум. Свет, точно! Через стекло высоких витрин, улицу перед входом буквально заливало светом из лавки, тогда как в самом помещении царил полумрак.
— Отец, ты уверен, что магазин открыт? — спросил младший Старицкий.
