С момента появления в Хольмграде некоего Виталия Родионовича Старицкого прошёл не один десяток лет. Изрядно потревоженный неугомонным князем мир успокоился и расслабился. Зря. Ведь если калитку можно открыть один раз, что помешает сделать это снова? И вот она уже вновь скрипит, приветствуя ещё одного пришельца в мир Хольмграда. Что он принесёт с собой, какие перемены? Неизвестно. Пока неизвестно. Но волхвы уже довольно и многозначительно хмыкают, профессор Грац предвкушая потирает руки, а князь Старицкий… ну, он присмотрит за соотечественником. На всякий случай.
© Антон Демченко, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Двое шли по широкой улице, прорезавшей Софийскую сторону от детинца до Больших ворот. Медленно, прогулочным шагом, они выныривали в круге света очередного фонаря и через несколько шагов вновь исчезали во тьме до следующего пятна света, заливавшего брусчатку древней мостовой. Одинаково рослые фигуры, затянутые в похожие длиннополые пальто, одинаково идеальная осанка и жесты, похожие изрезанные морщинами лица. Даже их старомодные шляпы были одинаковы: от фасона до цвета лент на тульях. Этих двоих, пожалуй, можно было принять за родных братьев, если бы не некоторые детали разговора, что завели спутники, остановившиеся напротив приветливо сияющей жёлтым светом витрины магазинчика со странным названием «Вечерняя лавка».
– И зачем ты меня сюда привёл, отец? – негромко спросил один из них, пока второй, перебрасывая из руки в руку тяжёлую трость, скользил рассеянным взглядом по вывеске над входом в магазин.
– Хочу познакомить тебя с одним молодым человеком, – отозвался тот после небольшой паузы.
– Очередной персонаж твоей «коллекции»? – поморщился сын.
– Можно и так сказать, – протянул его собеседник. – Но хвастовство новым, как ты выразился, персонажем – не единственная причина, по которой я решил вас познакомить, Родион.
– О… – на этот раз в голосе младшего Старицкого прозвучали нотки звучали нотки заинтересованности. – С этого места поподробнее, пожалуйста.
– Позже, – покачал головой старший. – Поговорим об этом после встречи с Ерофеем.
– Ерофей… Это не тот ли мальчишка, что гостил у тебя в поместье с полгода назад? – поинтересовался сын.
– Он самый, Родик, – покивал Старицкий.
– Внуки мне о нём все уши прожужжали. Пожалуй, это будет любопытно, – заметил младший и замолчал.
– Что, и даже не возмутишься, что я «потащил твои старые кости» чёрт знает куда, ради встречи с каким-то мальчишкой? – с еле заметным удивлением спросил его собеседник. Родион пожал плечами.
– Мне интересно, – ответил он. – К тому же до сих пор я не замечал за тобой бессмысленных действий, отец.
– Да никак мой солдафон-сын научился льстить? – ухмыльнулся старший Старицкий, взявшись за дверную ручку.
Тихо звякнул колокольчик над входной дверью, и отец с сыном оказались в полутёмном помещении. Родион нахмурился, озираясь по сторонам. Что-то было не так. Нет, его не беспокоил тихий перестук и щёлканье странных приборов на полках вдоль стен. И дело было не в едва подсвеченных стеклянных шарах, таинственно сияющих в нишах витрин. Что-то иное, какое-то несоответствие царапало разум. Свет, точно! Через стекло высоких витрин улицу перед входом буквально заливало светом из лавки, тогда как в самом помещении царил полумрак.
– Отец, ты уверен, что магазин открыт? – спросил младший Старицкий.
– Это же «Вечерняя лавка», когда же ей работать, как не сейчас? – Ответ последовал совсем с другой стороны. Произнесённый молодым звонким голосом, он, как показалось Родиону, сочился самоуверенностью и насмешкой.
– Не слишком ли короток получится рабочий день? – вопросом на вопрос отреагировал старший Старицкий, разворачиваясь к высокой стойке, на полированную поверхность которой упал луч света, словно от небольшого, но мощного прожектора. Родион поморщился. Рассмотреть хозяина лавки за потоком льющегося с потолка света оказалось непросто. Точнее, почти невозможно… и даже известные приёмы ночного зрения не помогли. Собственно, помимо единственной реплики, раздавшейся с той стороны и выдавшей наличие человека за стойкой, его присутствие можно было угадать лишь по затянутым в белые перчатки кистям рук, лёгшим на столешницу чётко в круге света.
– В самый раз, чтобы не перетрудиться, – вновь подал голос хозяин лавки. Насмешка в его голосе уже стала раздражать младшего Старицкого, вообще-то, считавшего себя довольно уравновешенным человеком. – Итак, господа, чем могу быть полезен? Артефакты, ментальные конструкты… чай?
Последнее предположение настолько выбивалось из ряда вон, что Родион чуть опешил. А вот его отец, кажется, искренне наслаждался ситуацией.
– Последнее было бы весьма своевременным, – заметил Виталий Старицкий, снимая перчатки и шляпу. Тихо стукнула о пол трость, прислонённая им к стенке стойки, а в следующий миг на освещённую часть столешницы опустился поднос с чайными принадлежностями. Родион проводил хмурым взглядом летающую посуду и почти неслышно выругался, когда под ноги ему ткнулся невесть откуда взявшийся высокий барный стул.
Покосившись на сына, старший Старицкий глубоко вздохнул.
– Ерофей, давай отложим веселье на следующий раз. Кажется, мой сын совсем не в восторге от твоей «сказочной» атмосферы, – попросил Виталий Родионович.
