— Как же тяжко с вами, интеллигенты рафинированные. — Волхв фыркнул, но тут же оборвал смешок. Лицо «Паташона» утратило даже намек на веселье, а уставившиеся на меня глаза вдруг превратились в черные провалы. Миг, и вместо пугающей тьмы вновь сияет насмешкой взгляд синих, неправдоподобно ярких глаз. — В общем-то, мой интерес к тебе, Ерофей, прост как алтын. Как ты понимаешь, кругу известно о твоем ученичестве у Бийских, и я, как представитель общины волхвов, хочу спросить, ты прошел обряд Выбора?
— Могу я узнать, почему вас это так интересует? — спросил я.
— Я бы предпочел поговорить об этом после того, как получу ответ на свой вопрос, — медленно проговорил Вышата.
— Что ж, пусть так, — кивнул я. — Нет, я не проходил обряд. Бийские хоть и признали, что я готов к следующему шагу, но в проведении ритуала отказали.
— Ты уверен? — переспросил Остромиров. Грац же извлек из жилетного кармана очки и принялся их протирать.
— Более чем. — Пожал я плечами. — Мне было сказано об этом прямым текстом.
— И апеллировали они к твоей непозволительной юности, разумеется, — протянул «Паташон».
— Нет, они просто отказали, без всяких объяснений, — ответил я.
— Интересно. — Взгляд Остромирова скользнул куда-то в сторону. Волхв пожевал губами, глядя в пустоту, но уже через миг тряхнул головой и улыбнулся своему спутнику как ни в чем не бывало. — Ты чертовски везучий сукин сын, Грац. Ты знаешь об этом?
— Теперь да. — По губам профессора скользнул бледный намек на улыбку.
— Кхм, господа, вы ни о чем не забыли? — поинтересовался я.
— О, прошу прощения, Ерофей, — встрепенулся Остромиров. — Вообще-то мы приехали, чтобы предложить тебе некоторую форму сотрудничества. Точнее, наш профессор хотел бы с тобой поработать в некоторых областях естествознания. Почему именно тебе? Ну, выбор-то у нас невелик.
— Почему? — удивился я.
— Тут довольно щекотливая ситуация. Мои коллеги по кругу очень консервативны, так уж сложилось… исторически, хотя и не отрицают полезности естествознания в его нынешнем виде. В то же время представители классической школы естествознания наконец-то признали, что их подход не всеобъемлющ и многие достижения традиционалистов они своими расчетами повторить не могут. Казалось бы, чем не повод, чтобы объединить усилия и вывести философию на новый уровень? Но, в отличие от ученых классического толка, община волхвов — это организация. Древняя организация, подчеркну, живущая по собственному довольно суровому кодексу, в котором слово «гуманизм» не встречается ни разу. Так что сделавшие Выбор и вступившие в общину волхвы жестко ограничены в возможностях, связаны огромным количеством обязательств и клятв, нарушение которых чревато большими проблемами.
— Магия накажет? — улыбнулся я, невольно вспомнив многочисленные фэнтезийные книжки своего прошлого мира.
— Коллеги пришибут, — без намека на юмор парировал Остромиров. — Община консервативна, как я уже сказал. Она держится на старых традициях, обычаях и неписаных правилах. Но самое паршивое, что нарушение любого из них может запросто обрушить всю систему, как карточный домик. Естественно, что допустить такой исход волхвы не могут и будут всячески ему противиться.
— И как это относится ко мне? — спросил я.
— Самым прямым образом, — ответил Вышата. — Любые правила и обычаи всегда содержат некоторое количество дыр. С одной стороны, это нехорошо, поскольку способствуют злоупотреблениям, но с другой стороны, они же способствуют устойчивости системы, позволяя «спустить пар» и не взорвать ее внутренними противоречиями. Ты ученик волхвов, но не прошел обряд Выбора, а значит, волен в своих поступках и не связан словом с общиной и кругом. То есть формально, если ты вдруг решишь поработать, скажем, с нашим общим знакомым профессором, волхвы не будут иметь к тебе никаких претензий.
— Формально. — Хмыкнул я. — А не формально они могут меня просто пришибить… как коллеги, да?
— Ничуть. Такое решение могут принять только твои учителя, а их нет. — Развел руками Остромиров, и я опешил.
— Как это нет?! — воскликнул я.
— Бийские изгнаны из круга, они официально мертвы для всей общины волхвов, — «объяснил» Вышата.
— Бред какой-то. Бьют-то не по паспорту, бьют по морде, — произнес я, переводя взгляд с волхва на профессора. — Как их мнимая смерть должна меня успокоить? Это для остальных они мертвы, а мне, знаете ли, будет без разницы, придут меня убивать живые или официально мертвые, но от этого не менее деятельные волхвы! А учитывая, что Богдан Бийский — последователь школы Перуна… да ну вас на…
— Не горячитесь, Ерофей Павлович. — Вздохнул Грац. — Мой друг как всегда все запутал. Вы уж не сердитесь на него, специфика школы, увы.
— Не хай Переплута! — весело сверкнув глазами, прогудел Остромиров. — Прокляну.
— Помолчи, Вышата. — Поморщился профессор и вновь повернулся ко мне. — В своей речи он забыл упомянуть, что Бийские совершенно не возражают против вашего участия в нашем проекте. Более того, именно они и сообщили нам о такой возможности.
— Бийские? — изумился я.
