Небольшой, но ярко освещенный магазин встретил меня скрипом тяжелой двери из мореного дерева и неожиданно нежным в этом царстве смертоубийственного железа звоном колокольчика. А внутри… многочисленные стеллажи и витрины, на которых сияют зеркальной полировкой и поглощают свет матовым воронением самые разнообразные стволы. Охотничьи ружья и барабанники самых разных моделей и калибров. Тяжелые винтовки армейского образца и легкие карабины. Слонобои в пять линий и мелкашки-двухлинейки… Дорогие, украшенные изящной насечкой и гравировкой стволы и замки, сверкающие лаком редких пород дерева ложа, накладки из моржового клыка и перламутровые «щечки» оружия для понтов соседствуют со строгими утилитарными формами недорогих «рабочих» стволов. В общем, рай для повернутых на оружии. Здесь оно на любой вкус и цвет… и толщину бумажника.
Ну, понтовые стволы нам ни к чему, равно как и армейские тяжеловесы, а вот карабины… Переводя взгляд с одного образца на другой, я увидел его… и замер.
– Хм, уважаемый, – тряхнув головой, я подозвал приказчика, ненавязчиво наблюдавшего за мной из-за конторки… А за кем еще, если я пока единственный посетитель?
– Добрый день. Чем я могу вам помочь? – мгновенно оказавшись рядом, спросил приказчик.
– И вам здравствовать. Будьте любезны, расскажите мне вот об этом ружье, – попросил я, кивнув на заставивший меня удивиться образец.
– О! Сразу видно настоящего ценителя. – Растянул губы в улыбке приказчик, снимая со стенда винтовку. – Действительно, у нас это весьма редкий и потому малоизвестный образец. Зато в заморских владениях Иль-де-Франс этот образчик пользуется большой популярностью, сравнимой, пожалуй, разве что с нашим «Сварскольдом-VII» под русский четырехлинейный.
Но мне уже было не до разливающегося соловьем продавца. В моих руках лежал легендарный «Винчестер», отличающийся от своего собрата с «того света» лишь именем фирмы-производителя да калибром. Короткий, но мощный «барабанный» патрон в три с половиной линии, такие же кушает мой любимый «Барринс». В остальном же… ну, винчестер он и есть винчестер! Тот же рычаг-скоба, тот же трубчатый магазин. Эх!
Да, у него нет той дальности, которую обеспечит, допустим, вон тот трехлинейник от «Манлихера», но куда более убойный патрон запросто остановит того же медведя, если не с первого, то со второго выстрела точно. А на перезарядку того же «Манлихера» мишка может и времени не дать. Опять же, в лесу большая прицельная дальность мне попросту не нужна… М-да…
Покрутив в руках этот неожиданный привет с «того света», пару раз «приложившись», я вздохнул и поднял взгляд на все еще разоряющегося передо мной приказчика.
– Сколько?
– Простите? – Словно споткнувшись на ровном месте, оторопел разогнавшийся продавец.
– Я покупаю три штуки. И по две сотни патронов к каждой. Сколько?
– Эм-м… Ну, с учетом скидки… сто шестьдесят рублей, – придя в себя, тут же выдал приказчик.
– Замечательно. Тогда будьте любезны еще поясные патронташи… три штуки и хорошие чехлы.
– Да-да, конечно, – тут же засуетился приказчик и принялся выкладывать на прилавок заказанное. Первыми на стол легли три набора для ухода за винтовками, за ними последовали сами винчестеры, как оказалось, носящие имя «Реньё-Витесс». Подходящее имя для длинноствольного оружия, способного выпустить двенадцать пуль за пятнадцать секунд. Тут же на стол легли три патронташа из добротной плотной кожи с тройной строчкой и, наконец, коробки с патронами.
– А чехлы? – напомнил я.
– Знаете, в комплекте с этими винтовками я могу предложить вам только холщовые просмоленные чехлы, но если вам нужно что-то более серьезное, обратитесь в лавку на углу с Первым Шорным. У них даже седельные кобуры для карабинов имеются…
Поблагодарив приказчика за совет, я договорился с ним о доставке моих покупок в дом Антона, и, вспомнив имеющуюся у нас на руках коллекцию барабанников, увеличил заказ еще на несколько пачек разнотипных боеприпасов. Постояв с минуту в раздумьях и докупив еще по сотне патронов на каждую винтовку, для пристрелки, я отправился в лавку шорника, по пути размышляя об идее седельных кобур, наличие которых, в условиях предстоящего конного перехода, показалось мне разумным и вполне толковым.
До отъезда из Старой Ладоги у нас оставался всего один день.
Мне показалось, что это я прикипел к «Реньё»? Черта с два. Увидев винтовку, Грег расцвел такой улыбкой, какой я никогда у него не видел и вцепился в нее так, что у меня возникло странное ощущение, будто он и во сне с этой винтовкой не расстанется. Впрочем, учитывая прошлое моего бывшего дворецкого, в частности, годы, проведенные им в предместьях Нового Орлеана, можно сказать, что Грегуар встретил старую знакомую… хотя тогда, полагаю, это все же была немного другая винтовка.
