Андрей говорил горячо и искренне. Гневный упрёк сквозил в его словах. Вряд ли такую речь мог произнести человек, желавший моей смерти. Кажется, он действительно не знал о причине моего исчезновения. К тому же Святополк подозревал, что Даниила убил Гостомысл. Значит, убить меня хотел старший брат? Или тут какая-то ошибка?
— Как бы я ни любил своего отца, — ответил я спокойно, — я не могу знать, что произошло во дворце, когда меня там не было.
— А голова у тебя есть на плечах, чтобы сообразить? — уже спокойнее, но всё так же сердито, проговорил Андрей.
— Господа, — прервал спор Игорь Изяславич. — Возможно, вам стоит наедине решить ваши разногласия, а потом вернуться к обсуждению общей проблемы?
— Потом с тобой поговорим, Даниил, — сказал мне Андрей.
Собрание продолжилось. Закончилось оно, когда стрелки показывали четвёртый час. Игорь Изяславич ещё долго ругался с Андреем, который настаивал на том, чтобы Малютины приняли сторону Вячеслава — среднего брата. Тот засел в своих владениях в городе Острино и собирал бояр и дружину, готовых поддержать его и свергнуть старшего брата. Дошло до того, что некоторые боярские семьи разделились. Впрочем, спор закончился ничем: Игорь Изяславич был непреклонен.
Наконец во втором часу ночи бояре всё же вернулись к ситуации в Ярске. Игорь Изяславич рассказал о спасательной операции, которая должна состояться сегодня утром. Андрей считал риск не оправданным, говорил, что не стоит соваться в Сон в ближайшие дни, но в конце концов заявил, что он и сотник Гордей — здоровый лысый дружинник, который всё это время молча сидел на диване — тоже присоединятся к вылазке.
Когда я вернулся в спальню, голову переполняли мысли и догадки. Появление Верхнепольского вывело меня из равновесия. Слишком внезапно меня настигли семейные дела, я был к такому не готов. В душе царило смятение. Непонятно, кому можно доверять, кому нет. Не похоже, что Андрей причастен к покушению на меня, но с ним всё равно следовало держать ухо в остро и не поворачиваться спиной, особенно завтра, когда мы отправимся в Сон.
Я долго расхаживал возле закрытого драпом зеркала, а потом сдёрнул его. На меня смотрел всё тот же светловолосый юноша. Теперь, правда, лицо его слегка попортили ожоги на левой скуле и брови — последствия встречи со Жнецом.
— Ну и где ты? — спросил я у отражения. — Выходи и рассказывай, что произошло. Я должен всё знать. Хватит ерундой маяться.
Но отражение оставалось отражением, сколько бы я ни распинался перед ним. Наверное, в Яви этот фокус не работал. Лишь во Сне можно было увидеть в зеркалах души умерших.
Разочарованный неудачной попыткой призвать прежнего владельца своего тела, я снова набросил на зеркало драп (мне всё равно было не по себе рядом с зеркалом) и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. До вылазки в Сон оставалось менее четырёх часов. Я вспомнил десять дней, проведённых во Сне, вспомнил погибших там сноходцев. Страх и тревога овладели мной. «Но ведь теперь всё будет иначе, — успокаивал я себя. — Я иду в Сон в компании светлейших — людей опытных, владеющих магией. Это совсем другое».
Небо на востоке едва начало светлеть, когда наш отряд выехал из высоких кованых ворот на заметённую снегом улицу.
К утру ветер стих. Тучи уползали на север, предвещая ясную погоду, но мороз крепчал. Сегодня было особенно холодно, даже я это чувствовал, не говоря о моих спутниках, закутанных в плащи по самые глаза. Зима сковала мир морозными цепями, город застыл в суровом снежном плену, и только пар изо ртов людей и лошадей, да дым из труб напоминали о том, что в этом белом царстве ещё теплится жизнь.
Мы ехали за город — туда, где нанятые Петром сноходцы откроют для нас брешь. Они и сам Пётр ждали нас на склоне холма к востоку от Ярска, в месте, скрытом от посторонних глаз.
Состав наш был почти тот же, что и вчера во время разведки: я, Дарья, Иван, Игорь Изяславич и оба Черемских. Но теперь к нам присоединились мой дядя Андрей Святославич и здоровый лысый сотник Гордей. Дружины у нас тоже стало побольше: десять бойцов из клана Малютиных и пятнадцать людей Верхнепольских. Но, как и вчера, простые дружинники должны были остаться в Яви.
Вооружились мы, как обычно: светлейшие — пистолетами и палашами, остальных при себе имели ещё и ружья. У каждого, кто намеревался идти в Сон, с собой через плечо висела кожаная сумка, где лежали не только бумажные патроны, но и продовольствие на два дня — это максимальный срок, который мы планировали находиться во Сне. От нас всего лишь требовалось добраться до северной части города, найти уцелевших людей и отвести их обратно к бреши — дело плёвое, если бы не одного «но»: мы не знали, что нас ожидает на улицах и хватит ли у нас сил пробиться сквозь существ, заполнивших Сон.
Ехали молча, только Игорь Изяславич и Андрей, которые возглавляли колонну, порой о чём-то переговаривались. Остальным было не до болтовни. Дарья на этот раз скакала рядом со мной, но пока не добрались до городской окраины, мы даже словом не обмолвились.
