Весь день и всю ночь дружины находились в пути. Мы все были измотаны столь длительным марш броском, но зато удалось занять выгодную позицию на холме. Теперь оставалось развернуть войска в боевой порядок и ждать.
Я ощущал волнение перед грядущей битвой, всё утро меня бил мандраж, а внутри боролись две сущности: одна желала драки, другая была бы рада свалить подальше отсюда. Но уехать я уже не мог, а потому старался заглушить голос, требовавший избежать боя. Впрочем, я знал, что как только начнётся резня, он и сам умолкнет, а наружу вылезет нечто другое.
Склон холма, на котором мы планировали сражаться, местами был достаточно пологим, а местами — труднопроходим из-за кустарника и скоплений деревьев. Открытые же участки поросли высокой травой, которая обильно торчала из-под истончённого снежного покрова.
Сегодня ночью ударили весенние заморозки, грязь на дорогах застыла, лужи покрылись корочкой льда, а снег — тонким настом. Внезапное похолодание оказалось нам на руку. Благодаря этому артиллерия не застряла на полпути, и дружинники успели до начала сражения затащить пушки на гору и укрепить позиции. Сейчас шести— и двенадцатифунтовые орудия устанавливались на вершине холма, недалеко от нас, чтобы, когда начнётся бой, вести огонь через головы нашей пехоты.
Мимо маршировала дружина Верхнепольских. Солдаты в чёрных, отороченных золотом мундирах, под барабанный бой шагали по заросшему травой склону и разворачивались в боевой порядок — линию, состоящую из трёх шеренг. Знамёна с гербами рода трепыхались над их головами большими красочными полотнами. Следом в тёмно-малиновых мундирах шла дружина Заозёрных. Воевода и несколько бояр наблюдали за манёврами.
Войско противника было не менее пёстрым, но и на их стороне имелось несколько чёрно-золотых отрядов. Вражеские дружинники верхом преодолевали перевал, а затем спешивались и строились колоннами. Наше войско, разумеется, тоже приехало верхом, но все лошади и обозы мы оставили на обратном склоне в недосягаемости от глаз противника. Дружинники обучались воевать, как в конном, так и в пешем строю, но как оказалось, в большинстве случаев они играли роль линейной пехоты.
— Что если Гостомысл не пойдёт в атаку? — спросил Мстислав, наблюдавший вместе с нами за противником. — Они не торопятся.
— Пойдёт, — проговорил Вячеслав, не отрывая глаза от подзорной трубы. — Куда денется-то? Что, зря он ехал сюда что ли? Гостомысл хочет уничтожить нас. А мы — тут. Мы подождём — не к спеху. Готов, Даниил? — он убрал трубу и обернулся ко мне. — Ты же ещё со светлейшими не дрался?
— С «драконами» если только, — ответил я.
— Значит, опыт есть. Хорошо. Думаю, они вначале отправят дружину, попытаются прорвать нашу пехотную линию, а потом пойдут их светлейшие, и тогда-то мы по ним и ударим. А когда они сдадутся, я не оставлю в живых никого из тех, кто присягнул этой сволочи, которую я когда-то называл своим братом.
— Не уверен, что это разумно, — возразил я. — Бояре не считают Гостомысла убийцей, для них, мы — виновники раздора. Лучше не убивать их, а постараться убедить в обратном. Сейчас такое время, когда не стоит заводить новых врагов.
— Вы посмотрите на него! — рассмеялся Вячеслав. — И почему это в тебе вдруг проснулось милосердие? Они пришли убить нас. А я убью их, чтобы остальные боялись. Нет, я не всех казню — только глав родов, примкнувших к отцеубийце. Они не достойны жалости. И если честно, Даня, не узнаю тебя в последнее время. Неужели два месяца, проведённые в каком-то захолустье, так повлияли на тебя?
— А между прочим, Даниил дело говорит, — встал на мою сторону Мстислав. — Ты слишком горяч, брат. Если казнишь бояр, их родня не простят нам этого. Они наверняка пожелают отомстить.
— Ага, — добавил я, — а если учесть, в какой жопе сейчас княжество, до добра это не доведёт.
— Да плевать. Нашлись советчики тут, — огрызнулся Вячеслав. — Глава рода — я; сам решу, что делать.
Солнце вышло из-за холмов, и тут же скрылось за облаками, что лениво плелись по небесной глади и с тоской наблюдали за приготовлениями к очередной драке, в которой мелкие существа в разноцветных одёжках снова будут убивать и калечить друг друга.
Но Гостомысл медлил, его дружина развернулась в боевой порядок и стояла на противоположном склоне. Тревога и напряжение нарастали. Вячеслав стал каким-то нервным. Он носился взад вперёд, отдавал приказы, а потом о чём-то долго толковал с главами родов.
Пехота выстроилась сплошной линией чуть ниже артиллерийских позиций. От полевых кухонь, расположенных на обратном склоне доносился запах готовящейся еды, от которого обильно выделялась слюна и сводило пустые желудки. Поскольку враг атаковать не спешил, было решено позавтракать. Умирать голодным никому не хотелось.
