– Знамо дело, – Рябой приступил к излиянию души, будучи польщённым вниманием иногородних гостей. – Всё то из благ, что мы с тут имеем, почитай, от выгоды в положеньице городка выходит, да и благодаря станции узловой, кормилице нашей! – выдал он уже и так очевидное, приняв горделивый вид. – Что-то оттуда приходит, – рассказчик кивнул куда-то за свою спину. – А иное, дык, поди и с той сторонки потоком тянется, особливо после указа импери… Импра… Э-ть, – оратор икнул. – Имперскова, – завершил он, причём очень напрягшись, для трудно произносимого слова, как вышло из его состояния опьянения.
Друзья переглянулись с пониманием.
– Значится, вы и армейским оружием промышляете? – задал Сивый наводящий вопрос.
– Т-ть! Дык, ведь оно завсегда, – кивнул Рябой. – Служивые, ну те, что главенствуют-то в охранении эшл… Эшелонов оных, таки с радостью кой-чего на продажу выка… Выкл… Скидывают-то, это да! – тут он эмоционально ударил кулаком по столешнице. – И иное чего перепадает брату нашему, да рисковому…
Немудрёная посуда весело подпрыгнула, но не упала. Массивная столешница не подкачала и недостаточно спружинила для этого.
– А ещё, – тут Рябой перешёл на шёпот, как ему самому показалось. – Малахитец неучтённый идёт с копий Прихребетья, коий покупают с охотою в том же Ставрополе, что на Волге той, – он попытался поставить акцент, но вместо этого осушил кружку, которую немедленно наполнил внимательный Барри.
– Да, неужели? – сыграл крайнюю степень удивления Сивый.
– Именно! – заверил его собеседник с необычайной искренностью в мимике. – А со стороны Империи идут готовые артефакты, снар… Сно… Э-ть, короче, готовые ужо поступают, и успехом пользуются, – добавил он ещё порцию важной информации.
Неожиданно рядом с их столиком появился человечек, одетый получше Рябого и даже со смелой заявкой на ухоженность. Это легко читается на его гладкой коже, и что без труда подметили Сивый вместе с напарником.
– Вы уж простите меня, уважаемые, за вторжение в чужой разговор-то, – начал он говорить с извиняющимися нотками в голосе. – Это, конечно-то, не моё дело, но пьян Рябой изрядно, пора ему! Да-а-а… Пора уже и баиньки, – гость бесцеремонно поднял пьянчугу за шкварник. – А я ему пособлю, ну, а вы примите приглашеньице, да с почтением сделанное, – он кивнул в сторону изолированного портьерой помещения. – Вас, уважаемые, отужинать приглашает Мороз, – добавил он и застыл, ожидая реакции.
Ватажники пожали плечами и нехотя встали, оставив на столе ещё копеечку.
– Ну, коли с проявлением уважения, то-о… – Сивый развёл руками и кивнул в ответ с пониманием. – Примем, чего уж отказ вытворять-то! Куда ступать видим, а ты, мил человек, будь ласков, да проводи Рябого-то, коли вызвался, – проявил он заботу напоминанием.
Друзья сделали пару шагов к отдельному кабинету и проследили за провожатым, держащим под руки пьяного товарища. Пришлось им сдержать удивление, когда Рябого провели не к выходу, а совершенно в другом направлении, где обнаружилась неприметная доселе дверь.
Задержавшись ещё на некоторое время, Сивый и Барри увидели свод подземного прохода, в аккурат за той неприметной дверкой, что их удивило. Ну, а присмотревшись ещё повнимательней, они выделили изменения в количестве и качестве присутствующего народа, хотя каждый из ватажников точно помнил, что главный вход не открывался за всё время их застолья.
– Неожиданно, – прошептал Сивый своему верному другу. – Х-мм…
– Согласный я с тобою, Сивый, это… Дык, у здешних-то, придумано здорово! – кивнул ему Барри. – Ну, пошли уж, а не то разнервничается авторитет-то, который Мороз!
– У тебя, чего из оружия? – обеспокоенно прошептал Остапий.
– Есть у меня кой-чего, – отмахнулся здоровяк. – Припас, самое любимое своё! – сделал он намёк товарищу и оскалился на мгновение, став выглядеть чуть свирепее обычного.
Сивый удовлетворился ответом и немного успокоился, так как знал доподлинно о предпочтениях своего большого друга в делах оружейных.
Речь идёт об обрезах, из дробовиков сделанных. Да обязательно тех самых, что калибром покрупнее обычных, охотничьих, будут. А если выражаться ещё точнее, то сотворёнными из образцов раритетных, оставшихся на руках населения после времён первой войны в Захребетье, и чудом сохранившихся за столь долгое время.
– Готовь! – коротко скомандовал Сивый своему партнёру, а сам перепроверил каморы в барабанах двух револьверов, на минуточку, позаимствованных у того же господина Феликса.
Барри слегка повёл головой, выразив удивление неожиданным поворотом дел, но выполнил указание Остапия беспрекословно, и даже не задавая уточняющих вопросов.
Ведь так сложилось, что возникновение и тени недоверия к решениям своего мелкого предводителя уже давно исчезли из мыслей Барри, как нечто невероятное, да и абсолютно немыслимое.
Сивый удовлетворительно констатировал все двенадцать снаряжённых камор, однако поразмыслив немного он решил заменить капсюли на свежие.
