Она вошла вслед за мамой в их с Эрнстом старую детскую. Там, как и раньше, стояла двухъярусная кровать – папа не стал разбирать её. Но давние рисунки Брата и Сестры исчезли со стены рядом с ней и перекочевали в общежитие.
– Садись, – мама кивнула на стул.
Изабелла села у кровати, слегка ссутулившись. Она догадывалась, что последует дальше, и пока что изучала узоры на красном платье мамы, которая решила постоять.
– Элеонор, – мягко начала мама, – сейчас ты уже взрослая девушка, студентка Академии. И тебе самое время подумать о личной жизни.
– Мама, опять… – раздражённо вздохнула Изабелла, – а не рановато ли?
– Тебе только восемнадцать лет, поэтому это не так срочно, – так же спокойно продолжила мать, – но я вышла замуж за вашего папу, когда была на четыре года старше тебя нынешней. А когда родила вас, то на пять. Так что тебе задуматься пора уже сейчас.
– Но я не обязана так рано выходить замуж, – возразила дочь.
«И обязана ли вообще?» – это она решила оставить при себе.
– Это лучше сделать, пока ты ещё молодая, – сказала мама, – будет меньше проблем со здоровьем и больше сил, чтобы вырастить ребёнка. Всё-таки женскую биологию никто не отменял.
«Как и отстойную медицину в нашем городе», – про себя добавила Изабелла.
– И к тому же мы живём в суровом мире, а с братом вы рано или поздно разделитесь, так что тебе нужен человек, рядом с которым ты не пропадёшь и не будешь одинока, – закончила мама.
– А если я не хочу? – спросила Изабелла.
Её воображение нарисовало такую картину, по сравнению с которой даже Ад с Аидом и демонами не казался таким страшным. Вот она стоит, одетая в безвкусное белое платье, рядом с женихом в сером неприметном костюме. С не имеющим собственного мнения и не уважающим её, но прагматичным, хозяйственным и уважаемым в обществе. И этому человеку, возможно, неплохому, но совершенно не устраивающему Изабеллу, и его с ним общему потомству ей придётся посвятить себя. И постоянно отчитываться о своих жизненных решениях своим родителям и его родителям. А вокруг молодожёнов собралась, подобно четвероногим зомби-паукам из другого мира, куча пьяных родственников, для которых эта свадьба, собственно, и затевалась. И в роли пастора – безупречно прилизанный Кристофор, не вынимающий изо рта трубку. Всё вокруг давило на Изабеллу и душило её со всех сторон, окружая тюремными решётками и вбивая последний гвоздь в крышку гроба, из-под которого ещё были слышны стоны её души…
– Понимаешь, Элеонор, для каждой девушки самое главное – оказаться замужем, – говорила мама, как будто объясняла прописную истину, – под защитой и сильной рукой.
Она подошла к дочери и взяла её руку. Изабелла ощутила, что находится рядом с матерью и в то же время на бесконечно далёком расстоянии от неё.
– Ты говоришь мне это в тысяча первый раз, – отмахнулась она, – и я в тысяча первый отвечу, что не все девушки этого хотят.
– Так говорят те, кому не повезло, – ответила мама, – вот они и идут в политику и всякий феминизм.
Изабелла была готова взорваться от ярости. Мама так была уверена в том, что все люди абсолютно одинаковы, а все различия между ними объяснялись только врождёнными факторами вроде наследственности, происхождения или пола. Ей точно следовало познакомиться с Арабеллой, пока та не носит маску «тёти Инес», и Нелли…
– А ещё есть молодые оригиналки, которые хотят выделиться, – продолжала мама, – стригутся под мальчиков и кричат о равноправии, которого в природе быть не может. А кое-кто ещё и про магический дар заикается, которого у них и в помине нет. Мнят себя телепатками и ясновидящими, потому что огненный шар мало кто наколдует. Модно, понимаешь. Элеонор, сейчас у тебя уже не тот возраст, чтобы играть в оригинальность.
«Это не игра», – холодно подумала Изабелла.
– Ты говоришь почти как Гаритос, – сказала она, – а в школе ты говорила мне с Антуаном, что нужно уметь отстоять свою индивидуальность.
– Тогда у тебя не было выбора, – пояснила мама, – дети жестоки и неразумны, а сейчас ты взрослая и уже сможешь мимикрировать. Притвориться, прогнуться под общество там, где это надо, чтобы получить больше преимуществ в своей жизни.
«Я только и делаю в этом доме, что мимикрирую!» – Сестра молчала, но внутри неё бурлил котёл, – «и знала бы ты, мама, насколько!»
«Изабелла», – мягко ответил ей Брат по Полю. Это её успокоило.
– Эрн… Антуану, наверное, больше повезло – ты к нему не подошла с таким разговором, – произнесла Изабелла.
– Не переживай – у Антуана ещё всё впереди, – ответила мама, – не надо ему завидовать – это ты с ребёнком обеспечишь себя призванием на всю оставшуюся, а он должен найти своё место в жизни. Это куда сложнее.
«Ты растила нас целых восемнадцать лет и до сих пор не поняла, что мы с Братом куда больше похожи друг на друга, чем предписывают твои половые стереотипы, и рассчитываешь, что мы вдруг «повзрослеем» и будем подгонять себя под ваши правила?» – злилась внутри себя Изабелла.
– Говори за себя, – холодно произнесла она.
