– Ну да! Я им так и объяснил. То есть, значит, в смысле обоюдоострого понимания, как вы и велели. Старался придерживаться стратегии ригоризма – четко, ясно, по инструкции. Однако в связи с нехваткой времени для комплексного изложения незыблемых основ, увы, не сумел и не оправдал. Как бы ни было нам мучительно горько, но позиции костного пуризма временно одержали верх. Хотя и были расшатаны на малую толику. Я бы сказал: на пару или тройку йот, что, впрочем, тоже свидетельствует о некотором здравомыслии вышеупомянутой пятерки, хотя и с преобладанием мнимого потенциала. Йотовая компонента – вещь весомая. Я бы назвал ее тенью, убивающей цивилизацию!..
– Словом, ты старался, как мог, – по-змеиному прошипел Панкратило.
Зиновий расцвел. Робким рефреном подхватил:
– Как мог, я старался! Как умел и верил! Как учили меня вы и наши наставники, как учит…
– Заткнись! – взгляд серых прищуренных глаз задержался на Регине.
– Храбрые дамочки – редкость по нынешним временам.
– Еще какая редкость! – откликнулся Зиновий. – Как говорят, не зная тьмы, не познаешь и рассвета. – Он явно радовался, что внимание Панкратило переключилось на постороннее лицо.
– Итак, мнимая часть процветает, действительная стремится в пропасть, а мы продолжаем упорствовать? – усы Панкратило грозно шевельнулись. Он все еще смотрел на Регину. – Вероятно, мы забываем, что всякое упорство сопряжено с риском, а потому по сути своей – не что иное, как роскошь, не так ли?
С восторженным возгласом Громбальд выхватил блокнот с карандашом и, послюнявив грифель, стал бегло записывать услышанное.
– Вы видите эту пулю? – усач разжал ладонь, на которой блеснул кусочек металла. – В любую секунду по моему желанию она кажется в сердце одного из вас. Без применения какого-либо оружия. Учтите, я намеренно не назову адресата. Таковы правила игры. А когда приговор будет приведен в исполнение, оставшиеся в живых вздохнут с облегчением, в полной мере познав радость сохраненной жизни…
– Подлец! – процедила Регина.
– Что вы сказали, милочка?
– Я сказала: подлец! Я знаю теперь, кто убил Лесника! Не ваши подручные, – именно вы!
– Положим, что я… – на лице Панкратило не дрогнул ни один мускул. – Что дальше? Вы собираетесь причислить меня к когорте палачей? А с какой стати, позвольте вас спросить? Я уничтожил не личность, не гения, я уничтожил плетущего сети паука. Сие не злодеяние, милочка, скорее уж – благо. В любое время и в любом месте я повторю подобное с легким сердцем.
– С легким сердцем? Да разве оно у вас есть?
– Не сомневайтесь. Имеется. Как у всех прочих. Могу даже показать. Хотите?
– О, вы не пожалеете! – горячо вскричал Громбальд. – Это что-то особенное – сердце пана Панкратило. Дали пытался рисовать его с натуры! Академик Павлов, глядя на него, написал свою первую главу по рефлексологии. Пульс глубочайшего наполнения, постоянный ритм и ни единого намека на ишемию!
– Оно и видно.
– Региночка, ради Бога, не распаляйте себя! Пульс пана кандидата в самом деле заслуживает внимания, – Зиновий сунулся было вперед, но Панкратило пинком отшвырнул его в сторону.
– Не мешай дамочке, пусть выскажется. Иногда нужно давать слово и паучихам.
Все произошло молниеносно. Регина шагнула вперед и залепила пану кандидату пощечину.
Зиновий ахнул.
– Боже мой, Региночка, как же так? – Громбальд втянул голову в плечи и заметно уменьшился в росте. – Это же без пяти минут магистр, уполномоченный рынды!
Чувствуя, что вот-вот произойдет что-то страшное, Александр поспешил выкрикнуть:
– Ну! Давайте же! Покажите, на что вы способны. Перед вами всего-навсего слабый пол. Грех не развернуться в полную силу!
Из груди Панкратило вырвался хрип, больше напоминающий рычание медведя. Слепо он потянулся к горлу Александра, но его опередил Цой. Со свойственной ему внезапностью он очутился между усачом и следователем. Легкий толчок откинул Александра назад. Цой предусмотрительно позаботился о нем, очищая пространство для маневра. Следующим ходом он предпринял безжалостную атаку. Серия резких ударов отшвырнула Панкратило прямо на Громбальда. Рычание и визг смешались воедино. Не останавливаясь, кореец последовал за противником. Он не давал ему ни секунды передышки, работая, как маленький взбесившийся механизм. Громбальд, поскуливая, отбежал в сторону. Панкратило же силился вскочить на ноги, но всякий раз, когда он почти поднимался, кореец вновь превращался в подобие урагана и всемогущий кандидат летел на землю. Мгновение, и в руках его блеснул меч. Кажется, этот самый меч Александр уже имел удовольствие видеть в деле. Тогда Панкратило репетировал с шестируким партнером, на этот раз в соперниках у него оказался непредсказуемый Цой.
– Хак!.. – меч со свистом рассек воздух над головой пригнувшегося корейца. Второго удара усач нанести не успел. Цой выхватил нунчаки и, по-кошачьи изогнувшись, подсек кисть Панкратило, одновременно колотнув сверху пяткой. Громко хрустнула кость, сверкающий меч упал на землю и, густо дымя, исчез.
