— Всем спокойно! — Один из «масочных», в бандане с зелеными черепами и черными костями, передернул затвор. — Так! Заткнулись, все! Если хотите жить — молчать! Слышите, бараны?! Молчать, мусор!
Распаляясь все больше и больше, «черепок» уже брызгал слюной, сквозь прорезь в маске.
От него веяло угрозой, но…
Как-то отдаленно… Словно весь его раж — откровенная демонстрация. Истерика, впавшего в транс крикуна… Европа хорошо знает подобных…
«Кто же тебя прикрывает, «адольфик», недобитый?» — Размышлял я, украдкой оглядываясь по сторонам, с удобством устроившись возле стены и наблюдая за вооруженными людьми. — «Дар не меньше седьмого… А от истерика, кроме истерики — ничем не «тянет»»!
— Вы все заложники! Вы, бараны, послужите правому делу!
«Да чем же тебя, красивого такого, бараны занозили?! Наверное, бодали долго?!»
— Мы заложили взрывчатку по всему зданию! Если наши требования не будут приняты всерьез — бараны лишатся сперва своих шкур, а потом и жизней!
Давление на мозги ослабло и сразу же:
— Сайд, а Сайд… Что там у тебя?! — Голос в мозгу.
— Два десятка придурков взяли заложников. Грозят убить. Что-то кричат о «правом деле». — Я вздохнул, понимая, что влип. — А вот прикрытие у них — не ниже семерки.
— Выше. — Повторил мой вздох, голос в мозгу. — Не ниже восьмерки! А ты то, как вляпался?
— Коньяк купил…
— Гурмэ, не додавленный! Коньяк купил… Сиди и не дыши. Потом — проставишься… Купленным… — «Обсервер» группы исчез из «эфира».
Ему теперь отвечать за происходящее, отчитываться. Приятного мало, его можно понять. Не будь меня — пусть местные власти вошкаются со своими террористами…
Я прислонился спиной к гладкой пластиковой стене и расслабился. На занятиях и тренировках предусматривалась подобная ситуация. Также предполагалось, что наблюдатель — аналитик избежит подобного конфуза.
«Снова буду притчей во языцех…» — Улыбнулся я, про себя. — «Дорого мне этот коньячок станет…»
Пока сидел, изучал находящихся рядом людей.
«Не волки. И даже — не щенки. Точно — бараньё!» — К сожалению, я не нашел в себе силы не согласится с «истериком».
Прав он был.
Сосед справа молился, мелко дрожал, подвывал и шмыгал носом. Слева — бывшая Королева школьного бала. Ее потрепала жизнь и не только. Она презрительно кривила полные губы и зажимала нос, когда мимо нее проходил кто-то из захватчиков.
— Сайд! Сидишь?
— Сидю… Сиднем. Хочешь что-то посоветовать? Или — обрадовать?
— Здание не заминировано. Так что — действуй, «опер»!
— Погоди! — Остановил я «обсервера». — Запашок от них — специфический… Вареной кукурузой, от них, пахнет…
— И?
— Бинарный заряд «Бильарат» — альфа имеет запах яблока, бэта — вареной кукурузы…
— Жди. Проверяю. — «Обсервер» снова оставил меня изучать сидящих рядом.
Становилось зябко и стыло, словно тепло уходило в бесконечную пустоту.
Что-то, едва заметно, на краю чувств, пролетело над головами заложников и развернулось огненной стрелой — жадной, но не опасной. Сидящая напротив меня девушка встрепенулась, начала жадно вглядываться в лица людей, ища глаза. Но… Все глаза либо упирались в пол, либо пялились в потолок.
Никто не смотрел друг на друга.
«Баранье. Нас ведь даже не связали!»
И тут появился Еще Один, отчего-то сразу получивший у меня имя — «Девятый».
От него разило пивом и угрозой.
Такие как он, в древности, вели войска на убой и получали за это награды.
— Наличие бинарных жидкостей подтверждено! — «Обсервер» хмыкнул и отрубился.
Впрочем, отрубился не только «Обсервер» — свет погас тоже.
Очередной пси удар обрушился на мою, ни в чем не повинную голову, словно кувалда. Как мозгами не раскинул… Я окаменел и только мои глаза продолжали жить, внимательно присматриваясь к происходящему.
«Девятый», замер.
Затем, кивнул, словно получил приказ свыше, выпрямился, сверкнул серыми глазами и, обвел глазами заложников, с таким видом, словно выбирал барашка поупитанней.
— Берите троих и на крышу.
Девушка истошно завизжала. От ее визга заложило уши и больно ударило по мозгам, «прочищая» их.
— И ее — тоже!
Четверо заложников, понурясь, поплелись за террористами…
«Бараны…» — Усмехнулся я.
И в этот раз, очень не вовремя — тяжелый приклад обрушился на мою многострадальную голову.
Мир взорвался миллионами разноцветных искр.
— Смейся, смейся… Они выживут — возможно. А вот ты — точно — нет! — «Блин, ну вот куда деваться без финальной, «злодейской»», фразы, а?!»
Паркет плыл перед глазами.
Его отдельные участки вызывали приступы тошноты, другие были вполне даже ничего. Ничего хорошего.
«Несут… Хорошо несут — мордой вниз…» — Мысли текли неспешно и ровно, как Иртыш нес свои воды под Курчатовом… — «За руки за ноги, тащат…»
Мысль оформилась, проклюнулась, дала прочные ростки и взорвалась.
Тело сжалось, развернулось — все, как на тренировках.
Идущий впереди взвыл от боли в переломанных руках. Задний умер мгновенно — ребра впились в сердце и легкие.
Завершив разворот, ухожу кувырком в сторону, прихватив автомат и нож жалобно воющего боевика.
