Зависть? Но у меня нет этого чувства.
Ревность? Никогда и никого не держал.
Или…? Боль?
Чем жить, когда все твое окружение враз становиться… Пустотой!
Пустая жизнь. Даже подумать страшно, сколько людей и «живых», и «мертвых», живет пусто, серо и… Громко, стараясь заглушить пустоту в своей голове.
Жить так? Стать одним из них? Клочком серой, алертной массы — не спешащей, не ждущей, не верящей.
Проще — не жить!
Хотя, если привыкнуть, то жить, то, как раз можно. Особенно если не задумываться, как ты живешь.
Нет уж. Не отдам!
Ни грана, ни секунды, ни миллиметра своей проклятой и благословенной жизни!
Она ровно такая, какой мне ее дано прожить и только мне судить, принимать, изменять и нести в себе.
Все остальное — шаг вниз по лестнице судьбы.
А мне надо вверх!
И гори оно, синим пламенем.
Буду жить дальше. Назло всем и вся, жить, не ожидая прощения и без оглядки.
Чтобы ангелы, если они есть, эти твари в перьях; чтобы демоны, эти твари в шерсти, знали — я пройду и небеса и глубины.
А там, за еще одним поворотом, снова будет свет. Или тьма.
Но это уже решать мне!
И, долой Холод!»
— … Ох, ну и на фига такое счастье! — Мой мир принял знакомые очертания.
Металлический пол морозил босые ноги. Ныли разбитые руки. Стекло шлема, принявшее первый удар металлического кулака, впилось в кожу лица причудливым узором.
То, что с большой натяжкой можно было назвать остатками киборга, перекрученные, покрытые слоем окалины и — клянусь! — следами зубов, вварены в метало-бетонную стену саркофага. На грудной пластине светится красно-зеленый отпечаток ладони.
— Нормалфно я так, пофоефал… — Я замер, выплевывая четыре зуба, выбитых по правой стороне челюсти.
Сдирая с себя клочки костюма, тихонько поскуливал: в некоторых местах, костюм отдирался от тела вместе с кожей.
Пока крутился, умудрился наступить клинок, выломанный из руки киборга.
Поскользнулся, рухнул голым задом на холодный пол и громко, отчетливо помянул всех богов, Шефа и небесную канцелярию.
Надеюсь, им икнулось.
Острая боль пронзила висок: там, далеко вверху, Нэт и Аша держали на последнем дыхании пульт управления, на котором светился всего один зеленый огонек.
«Мы лепили… Мандарин». — Я улегся на пол, сделал один глубокий, до боли в груди, вдох. — «Много нас, а он — один!»
«Эта долька для ежат!» — Мое сознание освободилось от слабого человеческого тела и помчалось, проламывая перекрытия, вверх, к ним.
«Эта долька для бобрят!» — Коснувшись сознания девушек, щедро поделился с ними своими запасами кислорода, чистого и сладкого.
«Эта долька для ушат!» — В голове вертелось, что я думаю как то не так, но, вместо гнилых разборок, полной мерой влил девушкам спокойствия и силы, снимая усталость.
«Ну а волк и сам ужат!» — Легкий удар по нападающим, не ожидавшим такого подкрепления, и на пульте горят все три зеленых огонька — полный контроль.
И вновь в голове некая неправильность.
Сознание вернулось и заметалось по огромной пустой комнате. По преддверию ада.
Здесь, за одной из стен тихо мурчал реактор.
«А стены тут, три метра бетона, стали и свинца!» — Моя тушка на полу отчаянно быстро остывала и поторапливала ленное сознание, угрожая, что через пару минут оно может и не возвращаться! — «Ну, где же ты, где, во имя всех Звезд?!»
Дверь нашлась.
Намертво заваренная.
Изумительная предосторожность — лучше бы такие меры безопасности, применяли на дорогах, заваривая тупых автолюбителей в их же консервных банках!
Я сел на пол, прямо на сохранившиеся чудом целые куски костюма.
Реактор закрыт намертво.
Проходы блокированы — постаралась команда очень хороших специалистов, не понаслышке знакомая с правилами проникновения на подобные объекты.
«Блин, не Шеф ли здесь поработал?» — Промелькнула в голове шалая мысль и замерла, забившей испуганной птицей в сети. — «Шеф, заразец, поганец крупномасштабный, а ведь Ты всегда в кармане держишь тройку козырей! И это — не считая туза в рукаве и джокера под браслетом часов! И, чтобы Ты, да не оставил лазейку… Не верю!»
Уж и не знаю, с чего у меня прорезалась мысль о шефе…
Стоп. Знаю.
«Кто войдет без стука — вылетит без звука!» — Простой лист пожелтевшей бумаги, из тетрадки в клеточку, с нарисованным зеленым человечком, получающим пинка…
«Ага. «Осторожно! Амина!»» — Кивнул я самому себе и встал на карачки, шаря руками по полу, не доверяя своим глазам.
В одном месте меня слегка тряхнуло слабым разрядом, в другом — потянуло легким сквозняком.
«Кабель-каналы!» — Все беды и тяготы показались от такой находки, далекими и вполне оправданными. Все окупилось сторицей.
Отыграв «конструкт» самолечения, поднял с пола клинок, отломал по одному, пальцы киборга, все так же сжимающие рукоять и примерился.
А ничего так, ножичек…
Поднял клинок и, разгоняя его «конструктом», вырывая из себя остатки сил, вбил в узенькую щель.
Сперва запахло горелой изоляцией.
Потом — озоном.
Смерч силовых линий расчертил пол на неравные прямоугольники, скользнул по стенам.
«Что, «УПС?», наверное…»
