— Сайд… — Выдохнула Анна.
«Ну, ты и скотина!» — Читалось в ее взгляде.
— Здравствуйте! — Услышал я, уже двигаясь по проходу в сторону дверей. — Меня зовут Анна Кройц, я — гормональный модификант. Работаю на «Интерпол» уже два десятка лет. И, по мнению Вашего преподавателя, являюсь типичным представителем третьей новой расы, появившейся на планете земля за последние годы.
От неожиданного признания, я запнулся за порог и едва не разбил себе нос, вылетев за дверь.
Которая, тут же, за моей спиной, закрылась, и было слышно, как повернулся ключ, отрезая меня от группы.
То, что Анна знает о моем мнении — новость хорошая.
О том, что она с ним согласна — просто замечательная!
Но вот то, что теперь о существовании третьей расы знают мои…
Это — жопа!
Да, все новости не могут быть хорошими!
Запустив вытяжку, засмолил сигарету — «мысля появилась — придется думать».
В голову, кроме того, что все не так уж и плохо, других мыслей и не лезло — не откуда им взяться, в вымороченной голове.
И сигареты, эти, уже надоели… Может марку\сорт, поменять?!
Анна Кройц, на мой взгляд, действительно была представителем третьего вида. Вот бы скрестить «наш» и «их»! Жаль, Анна на это не подпишется, а ее супруг свернет мне верхний отросток, даже за одну мысль, об этом. Впрочем, думаю, Аннушка не так просто смылась по моему первому вызову — что-то у них в «Интерполе» не чисто. А если она еще и согласится поработать у нас в академии — вообще будет полный…
Сигарета кончилась, а мысли только начались.
Курилка, пустая во время занятий, благодарно гоняла воздух вытяжкой, ласково шумела вентилятором и приятно поскрипывала добротной лавочкой.
«Зря я сказал, что жду в курилке…» — Повинился я, любуясь снегу за окном.
Снег, огромные белые хлопья, словно перья, сыпались с неба, засыпая дорожки, газоны и машины, что нерадивые водители поленились загнать под навес.
Голые ветки деревьев лиственных и пробивающиеся через белую пелену — зеленые ветки деревьев хвойных, создавали композицию, еще не подсмотренную ни одним художником.
А жаль.
Что такое -37 при наших технологиях?
Лишь на пару миллиметров более толстая куртка, да лишняя батарейка на поясе в термобелье.
Шапка и перчатки — вот и все прелести да тяготы.
Толи дело — мое детство!
Шуба — Во! Варежки — Во! А о валенках я вообще молчу — в моем климате, зимой, самая первейшая обувь, между прочим!
Шапку завязать под подбородком и айда на улицу…
Что-то я забыл…
Шарф!
Специальный, «некусачий»!
Лопатка детская, металлическая и мордой в снег — рыть тоннели…
От воспоминаний аж мурашки по коже побежали, длинными вереницами трудолюбивых граждан.
Знаю, что в мои годы небо было выше, трава — зеленее, а вода — мокрее, но ничего с собой поделать не могу — детство, это всегда — детство!
Пока улыбаясь, как последний дебил, пялился в окошко, в курилке набилось полно народа…
Ага, правильно — моя группа.
Все восемнадцать парней, включая Георга — лаборанта бестолкового и абсолютно не нужного, в моем предмете…
Рассевшись вдоль стен, в полной тишине, группа смотрела друг на друга.
— Девчонки где? — Поинтересовался, развернувшись от окна. — Потеряли или выгнали?
— А правда, что… — Уран отмахнулся от Георга. — Вы — полевой агент, а не аналитик?
— Агентом я оказался, от слова — «никаким» — Признался я. — А вот аналитик… Давайте проверим… Судя по вашему пришибленному молчанию, госпожа Кройц выставила вас за дверь, пожелав пообщаться с девушками, тет-а-тет. То, что первый вопрос касался моей личности — она что-то рассказала обо мне. Скорее всего — с подробностями — как меня зашивала…
— Правда, на живую? — Марк Оганнэсс, веселый подросток, сейчас слегка бледный, смотрел мне в глаза, ожидая ответа.
— Я бы так не сказал… — Честно открестился я, не уточняя, что был ближе к состоянию «дохлого» куска мяса и говорить о том, что Анна зашивала меня на живую, было просто нелепо.
— И в лабораторию вы их не пустили?
Я почесал затылок — по моим воспоминаниям, ничего подобного не было.
— А, трейлер?!
— Правда, моя работа! — В этом я признался с чистой совестью — обнаружить колесящий по дорогам «домик на колесах», действительно удалось мне, без вариантов.
— И что, правда, прямо с вертолета, на крышу? — Глаза моего ученика стали квадратными.
Надеюсь от восхищения…
— Так, группа… — Я понял, что Анна рассказала «байку» и путаться во вранье… Да еще и чужом…
— За основу примем тот факт, что я уже много не помню — раз. — Начал выкручиваться я. — Подписку я тоже давал — два. Да и хвастаться не хорошо — три! Так что — услышали? И не болтайте!
Самому себе я пообещал пообщаться с госпожой Кройц, как можно скорее — иначе меня ждал позор…
Студенты, получив мой ответ, переглянулись и вновь, молчком, засопели носами.
— Сайд… А правда… — Уран развернул плечи и оттолкнул руку, останавливающего его Георга. — Правда, что вы — азиат?
— Да. Из самой, что ни на есть — Средней Азии. «Среднее» — только камень на полигоне.
— Я же говорил! — Выпалил Марк и получив под ребра, охнул.
Да.
Европа продолжает бояться Азии.
Я, из «странного» человека, превратился в «страшного».
