Эрика вышла на площадь, но оказалось, что теперь уже зима. Землю укрывал слой снега в фут толщиной, работала рождественская ярмарка. Эрика обернулась. Теперь театр был достроен, окна застеклены, на здании висела афиша рождественского представления. Она повернулась к фонтану. Тот был накрыт деревянным помостом, и на нем разместили вертеп. Рядом высилась огромная елка. Девочка, в ярко-красном зимнем пальто, стояла возле вертепа. Перед Эрикой встала группа людей, заслоняя вертеп. Она принялась проталкиваться через них.
– Я здесь! Мама здесь! – крикнула она, но ее голос потонул в шуме и гвалте толпы. Заиграла рождественская песенка «Холодною зимою»[24]. Толпа немного расступилась, и Эрика снова увидела девочку. Та растерянно озиралась по сторонам. Эрика протиснулась между веселящимися людьми, которые пили глинтвейн, и подошла к вертепу. Девочка, надев на голову капюшон своего красного пальто, теперь стояла спиной к Эрике.
– Не волнуйся, я здесь. Мама здесь, – сказала Эрика. Но когда она обняла девочку за плечи, пальто в ее руках смялось. Внутри него было пусто. Эрика крепче стиснула его, но в руках у нее было только пустое красное пальто. Она поднесла его к лицу, вдохнула, но от пальто исходил лишь запах антисептика. Все вокруг стало блекнуть – площадь, рождественская ярмарка, музыка, аромат горячей еды, – сменяясь холодным оцепенением.
Эрика открыла глаза. Обстановка маленького отгороженного больничного закутка постепенно обретала четкость. Боли она не чувствовала, лежала на мягкой постели и словно парила в воздухе. Зрение обострялось, слух начал улавливать традиционные шумы отделения неотложной помощи: топот снующих мимо шагов, тихие голоса, шуршание занавесей, дребезжание таблеток на подносе. Несколько минут она приходила в себя. Дыхание было тяжелым, из глаз текли слезы. Эрика понимала, что ей снился сон, но она была шокирована изощренностью собственного подсознания.
Занавеска отодвинулась, и в закуток вошла маленькая женщина-врач, наверно, не выше четырех футов[25] ростом. У нее были седые волосы, суровое лицо, она выглядела утомленной. Единственным цветовым пятном в ее внешности был ярко-розовый стетоскоп, висевший у нее на шее.
– Как самочувствие? – осведомилась она, снимая со спинки ближайшей к двери койки планшет с историей болезни.
Эрика поднесла к лицу руку, отерла с подбородка слезы.
– Это вы мне скажите, – прохрипела она и затем увидела на тыльной стороне ладони иголку от капельницы. – Черт, а это еще что?
– Морфин, – ответила доктор, листая записи.
Эрика заметила, что ее вторая рука в гипсе от ладони до локтя.
– У вас перелом правой кисти, сломано одно ребро, и, скорее всего, по окончании действия болеутоляющих средств вы начнете ощущать последствия хлыстовой травмы шеи. У вас также глубоко рассечен лоб над левым глазом. Но у меня громадный опыт накладывания хирургических пластырей, так что рубец сформируется по линии брови.
Эрика поднесла руку к шее, скованной фиксирующим воротником.
– Где я? – сипло спросила она, не узнавая собственный голос, и тронула свое лицо. Прикосновения она не почувствовала, но на ощупь кожа была вздутой и бесформенной.
– В больнице «Юниверсити-Колледж», в Лондоне.
– Я знаю, где находится «Юниверсити-Колледж».
– Я вижу, вы офицер полиции. Старший инспектор Фостер, – сказала доктор, глядя в историю болезни.
Эрика вспомнила свою покореженную машину и двух парней, что пытались забрать у нее сумку с наркотиками.
– Я должна поговорить со своим боссом. Где мой телефон? – спросила она, садясь в постели.
– Лягте, пожалуйста, – велела доктор, мягко беря Эрику за плечо. – Вы не сможете работать какое-то время, несколько недель. И вы должны оставаться под нашим присмотром… У вас тяжелое сотрясение мозга.
Занавеска снова колыхнулась. В закуток вошел медбрат. Он кивнул врачу и проверил капельницу.
– Вы никого не указали в качестве ближайших родственников, – заметила доктор.
– Моя семья… сестра живет в Словакии. Они не говорят по-английски.
– А в Великобритании у вас кто-нибудь есть? Кому мы могли бы позвонить?
Эрика подумала про Питерсона, но тут же отмела эту мысль.
– Да, Кейт Мосс.
Доктор и медбрат переглянулись. Медбрат взял планшет, просмотрел записи.
– Давление нормальное, температура чуть повышенная, – тихо сказал он.
– Нужно мониторить ее состояние, отслеживать любые признаки галлюцинаций, – согласилась с ним врач. Она снова обратила взгляд на Эрику. – Вы хотите, чтобы мы позвонили Кейт Мосс?
– Нет, не
Доктор записала номер телефона, но в лице ее по-прежнему отражались сомнения.
– Прошу вас, дайте мне мой телефон. Я должна позвонить суперинтенданту. Я расследую убийство.
– Простите, но вы должны отдыхать, – сказал медбрат.
– Мне нужен мой чертов телефон! Я могу просто лежать здесь и смотреть на него!
Доктор склонила набок голову, глядя на нее.
– Мне не хотелось бы назначать вам седативные средства.
Эрика легла и поморщилась.
– Долго мне еще торчать здесь?
