Берил бросила взгляд на уведомление из Управления по стандартам, которое лежало на столе, подумала, что мешкать нельзя – до конца недели необходимо устранить все недостатки. Марси Марш она знала постольку-поскольку; плату та всегда вносила своевременно, ее муж занимал высокий пост в полиции. К тому же последние два года на Рождество супруги Марш жертвовали детскому саду 500 фунтов. Берил надеялась, что так будет и на этот раз.
– Хорошо, Марси. Пусть приходит. Раз вы дадите ей свои водительские права и она назовет пароль. Надеюсь, вам удастся решить ваши проблемы.
– И я надеюсь, – ответила Марси. – Придется вскрывать пол, да к тому же мы ждем в гости родственников мужа, черт бы их побрал!
– Ох, надо же. Ну пока. Да, и пришлите мне на телефон ее фотографию, ладно? Чтобы мы могли ее узнать, когда она придет за девочками.
Берил повесила трубку и стала просматривать сайт для подбора сотрудников. И сразу же забыла об этом разговоре.
В понедельник утром Эрика попросила следственную группу еще раз проанализировать все имеющиеся у них материалы о Максе Киркхэме и покопаться в его прошлом. Слова Айзека не давали ей покоя всю ночь, и теперь Эрика инстинктивно чувствовала, что она что-то упустила. Она взяла подлинник свидетельства о рождении, которое имелось у них в досье на Макса Киркхэма. Затем попросила всех отложить другие дела и тщательно изучить его прошлое.
Они позвонили в Национальный архив и получили подтверждение, что свидетельство настоящее. Дженис Элиз Киркхэм родила Максимилиана Киркхэма в 1983 году, в больнице Университета Северного Миддлсекса.
– В свидетельстве о рождении указаны ее имя и фамилия, – произнес Крейн, читая только что полученное электронное сообщение. – В графе об отце – прочерк. Я изучил сведения о матери. В 1986 году Дженис отдала трехлетнего Макса на усыновление. Передаю слово господину Макгорри. Он нашел на нее досье в нашей системе.
– Черт, так, значит, у нее имеется криминальное прошлое. – Эрика покачала головой.
Макгорри поднялся:
– Дженис Киркхэм почти все время жила на социальные пособия, время от времени устраивалась на работу, а в ноябре 1988 года была арестована за хранение кокаина с целью сбыта. Ее отпустили под залог. В то время она проживала в муниципальной квартире по адресу Вандсворт-стрит, 14, в восточной части улицы. Вскоре после того, как ее выпустили под залог, в квартире случился пожар. В спальне, на обгоревшей кровати, было обнаружено тело женщины, также сильно обгоревшее. Пожар произошел из-за короткого замыкания в обогревателе, и поскольку Дженис Киркхэм жила одна, в протоколе записали, что она погибла при пожаре.
Эрика взглянула на фотографию Макса.
– А об отце ничего не известно?
Крейн покачал головой.
– Вот черт! – выругалась Эрика, закрыв лицо руками.
Мосс сказала, что сходит и купит что-нибудь на обед для всех. Она возвратилась через полчаса, принесла бутерброды, а еще – пакет из магазина игрушек в торговом центре «Ван», который она попыталась незаметно сунуть под стол, но Макгорри, сидевший в другом конце комнаты, воскликнул:
– Ух ты! Спасательный вертолет из набора «Лего»!
– Ну да, – подтвердила Мосс под недовольным взглядом Эрики. – Сын очень просил такой набор, а его уже почти везде раскупили. А тут жена позвонила, сказала, что эти наборы еще остались в торговом центре «Ван».
– Мой племянник тоже такой хочет, – сообщил Макгорри. – Можно посмотреть?
Не дожидаясь разрешения, он вытащил красочную коробку из пакета. Мосс сбросила пальто и засучила рукава.
– Я работала во время беспорядков в Лондоне, в полном защитном снаряжении. И в этот чертов магазин игрушек тоже надо было идти в бронежилете. Эти милые мамаши убить готовы за игрушки.
Она стала раздавать бутерброды. Эрика взяла один, начала его разворачивать.
– Повезло же твоему сыну, – заметил Макгорри. – Я обожал играть с «Лего»!
– Только не говорите, когда это было. Должно быть, не так уж и давно, – отозвался Крейн, разворачивая свой бутерброд.
– Почему же? Целых двенадцать лет назад.
Некоторые из старших членов группы заулыбались, но Эрика сохраняла каменное лицо. Было видно, что эта болтовня ее раздражает.
– Боже мой. Двенадцать лет назад я отмечала свое пятидесятилетие, – сообщила Марта.
Макгорри, пожав плечами, продолжал:
– Я покупал человечков из наборов «Лего», раскрашивал их и продавал в школе. Делал из них панков, геев. В нарушение правил политкорректности.
– А я повесил на свой брелок человека-росомаху из набора сына, – отозвался Темпл, доставая фигурку из кармана. – И жена каждый день меняет ему волосы. Знаете, да, наверно, что у человечков «Лего» волосы можно снять и заменить на другие? Видите, сегодня у него волосы черные, прическа «под горшок», а вчера были длинные, как у Гэндальфа. Лицо то же, а волосы другие.
– Вот бы мне так, – заметил Крейн, поглаживая лысину на макушке. – Правда, с длинными волосами я стал бы похож на свою сестру.
