— Серьезная предстоит работа, — сочувственно улыбнулась мне Джоанна.
— Нормально, — сказала я. — Тружусь в своем ритме.
— А с деньгами как? Я бы не продержалась пять месяцев без заработка, — сказала Люси.
«Потому что ты все денежки просаживаешь на тряпки», — прокомментировала я про себя.
— Вроде укладываюсь. Еще остались сбережения.
— Я думала, они ушли на покупку лодки.
— Не полностью.
Пауза. Я ждала, не скажет ли она что-нибудь еще. Пусть только посмеет. Малькольм с любопытством поглядывал то на меня, то на Люси.
— Так чем ты занималась в Лондоне? — невинно осведомился он.
— Продажами, — поспешила я ответить прежде Люси. — Знаешь программное обеспечение ERP? Целый пакет программного обеспечения, сперва продаешь базовый пакет всяким международным организациям, а потом предлагаешь им дополнительные модули — бухгалтерский, для отдела кадров и так далее.
Глаза Малькольма тут же остекленели.
— По сути, это продажи, — пояснила я. — Не важно, чем ты торгуешь, принцип везде один и тот же. Только в данном случае главная трудность была в том, что наши клиенты — директора крупных компаний. Нужно было выйти на них и убедить потратить сотни тысяч фунтов.
— И почти всегда, — вставила Люси, — нашими клиентами оказывались мужчины. В отделе продаж все, кроме нас двоих, мужчины. Можете твердить сколько хотите, будто неравенство между полами ушло в прошлое, но, поверьте, из корпоративных продаж программного обеспечения это самое неравенство никуда не делось.
Малькольм уже явно выпал в осадок, но Джоанна еще держалась:
— Во всем отделе продаж только две женщины? А сколько всего человек?
— Двадцать, — ответила Люси. — И мы — первые особи женского пола, которых они вообще туда допустили. Это все равно что оказаться той самой девчонкой, которую мальчишки приняли к себе в шалаш.
— Трудненько вам было, — посочувствовала Джоанна.
— И было, и есть, — подтвердила Люси. — Только теперь я единственная девочка в шалаше. Дженевьева-то свалила.
Джоанна и Малькольм дружно уставились на меня. Как это, мол, я свалила?
— Я была сыта по горло, — сказала я. — Хотела только одного: скопить денег на судно. После этого я ни на минуту там не задержалась.
— Ничего себе работенка, где можно на такое судно скопить!
И прежде чем я успела ей помешать, Люси выпалила:
— Дженевьева работала на двух работах — верно, Джен?
— Ну деньги-то я главным образом получала с продаж, — соврала я, но это не помогло.
— Дженевьева работала еще и в ночном клубе, — продолжала Люси, глядя прямо на меня, а что она при этом думала — хрен поймешь.
Лицо у меня запылало. В другом конце каюты Бен болтал с Дианой, и оба они смеялись. Бену приходилось немного сутулиться, хотя потолок в каюте чуть выше метра восьмидесяти. Красивый и недоступный Бен.
На трапе показался Лайм:
— Джоанна, где загребалка для чизкейка?
— Загребалка? Лопаточка, что ли?
— Лопаточка или как ее. У тебя есть такая?
Джоанна принялась рыться в кухонных шкафчиках, как всегда, со страшным грохотом.
— Вон на крюке висит подходящая, глянь! — указала я.
Джоанна сняла лопатку с крючка и, размахивая этим оружием, двинулась спасать чизкейк.
— Ты работала в клубе? Типа барменшей? — проснулся наконец Малькольм.
Я бросила на Люси свирепый взгляд, но она его не заметила или не пожелала заметить.
— Дженевьева танцевала в клубе, — с удовольствием пояснила она. — Разве она ничего вам не рассказывала? У нее классно получалось. То есть так мне говорили, сама-то я в тот клуб никогда не ходила. Чисто мужской клуб, понимаете?
Глаза у Малькольма сделались что блюдца. «Сука!» — не разжимая губ, шептала я. И зачем только я ее пригласила? А Кэдди так и не приедет, это уже ясно, раз ее до сих пор нет. Пока я не поняла, что ее не будет, я и не догадывалась, что больше всех хочу видеть именно ее. Она бы поддержала меня против Люси, если б разговор коснулся моральных или там феминистских аспектов танцев в ночном клубе. С Кэдди никто бы не осмелился поспорить.
— Бывает ли у вас такое чувство, — я обращалась больше к самой себе, чем к этим двоим, — нечто вроде надвигающегося рока? Как будто непременно случится что-то плохое? Меня оно сегодня целый день преследует.
— Бывает, — сказала Люси. — Особенно часа в два ночи, если я все еще пью, а в семь вставать на работу.