Им известно про сверток, сообразила я. Ну, может, не конкретно про сверток, но они знают: я что-то здесь прячу. Карлинг сообщил им. Вот Ньюмен и смотрит, чтобы я не перепрятала и не уничтожила это.
Я выдавила из себя улыбку, взяла со стола ключи и оба телефона, и мы вернулись в рубку.
— Два телефона? — поинтересовался Ньюмен, пока я запирала дверь.
— Один на барже не работает, другой работает только на ней, — ответила я, понадеявшись, что такое объяснение сойдет.
— Куда мы направляемся? — спросила я, очутившись на заднем сиденье «вольво». Мне еще не доводилось ездить в полицейском автомобиле, хоть со знаками, хоть без.
— В полицейский участок Медуэя, — сказал Ньюмен. — Нам любезно разрешили воспользоваться одной из камер для допроса. Не придется везти вас в город и обратно.
— Ой! — сказала я. — А на судне разве нельзя поговорить?
Никто не ответил. Небось послали команду обыскать «Месть прилива» в мое отсутствие.
Я любовалась в окно улочками Рочестера и думала о своем судне, о свертке Дилана и о том, что может в нем находиться. Что-то, с чем попадаться не стоит, предупреждал он. То есть наркотики. Два-три килограмма наркотиков лежат на моей лодке и ждут, пока их не отыщут.
В те выходные я в последний раз танцевала у шеста. Точнее, только в субботу. Все неожиданно и драматично оборвалось.
С понедельника я готовилась к тому, как приду в клуб, уговаривала себя, что Арнольд не появится, а насчет приватных танцев я буду теперь осторожнее: стану всякий раз проверять, следит ли кто-нибудь за камерой, когда я отправляюсь в Голубую гостиную, уточню, кто именно заказал танец, и так далее. На самом деле я готовилась уволиться. И для этого тоже требовалось настроиться.
Клуб, как это обычно бывало в середине месяца, слегка притих. Я заметила кое-кого из своих постоянных клиентов, из тех, кому не приходилось ждать дня зарплаты, и сообразила, что приватных танцев не избежать. Смогу ли я или меня накроет паника? Дилан обещал присматривать за мной, однако я его нигде не видела. Что, если он так и не придет? Кто позаботится обо мне?
Улучив минутку между двумя выходами, я пошла в бар поговорить с Хеленой. Персонала не хватало, Хелена заодно выполняла обязанности официантки. Если так можно это назвать — она и общалась, и болтала, и вертелась всячески.
— Фиц сегодня в клубе? — спросила я.
Она пожала плечами:
— Не видела. Сходи наверх и уточни у Никса: он, я думаю, в офисе.
Не успела я подняться до середины лестницы, как наверху появился Никс. «По крайней мере эта камера без наблюдателя не остается», — мысленно сыронизировала я, покосившись на камеру над лестницей.
— В чем дело? — спросил Никс, скрестив руки на груди.
— Нужно поговорить с Фицем, — сказала я.
— Он тебя видеть не хочет.
С такой готовностью прозвучал этот ответ, что я растерялась. Фиц не хочет меня видеть? Какого черта? Арнольд ему нажаловался? Или кто-то заметил нас с Диланом на «Виктории-стейшн»?
Сердце отчаянно забилось:
— Почему он не хочет меня видеть?
Вместо ответа, Никс пожал плечами.
— Пожалуйста, сходи и спроси его. Мне только на минуточку.
Гора мышц не тронулась с места. Я поглядела через его спину. Все выходившие в коридор двери были закрыты. Если попытаюсь прорваться, Никс не даст мне этого сделать. Никакой надежды попасть туда, во всяком случае сейчас.
Взглядом Никс подначивал меня: попробуй, давай! Интересно, он бы меня с лестницы сбросил, если бы я решилась на такую глупость? Я развернулась, но пошла не в гримерную, а в основную часть клуба, проверила все ВИП-кабинеты, не сидит ли там Фиц. Нигде не видать. Наконец, к величайшей моей радости, снизу, из общего бара, поднялся Дилан. Вновь нарядно одетый, свежевыбритый, безупречный. Он заметил меня и остановился в нерешительности, как бы прикидывая, стоит ли заговаривать со мной. Я улыбнулась, стараясь его поощрить, и он улыбнулся в ответ, но взглядом быстро указал на камеру у нас над головой.
Все ясно. За нами следят.
Я подошла к Дилану и сладким голоском сказала:
— Я хотела поговорить с Фицем, а Никс меня не пускает. Может, спросишь его насчет меня, когда будет свободная минутка?
— Запросто, — ответил он и, растворившись в толпе мужчин, двинулся к бару.
Если за нами следили, этот краткий обмен репликами едва ли мог вызвать подозрение. Так я, во всяком случае, понадеялась.
Меня охватил страх. Я сидела одна с краю бара, делая вид, будто высматриваю клиентов, а на самом деле стараясь укрыться от всех. На другом конце клуба я разглядела в отдельном кабинете Стивена Пенроуза. Директор компании, владелец целой сети агентств недвижимости — я знала об этом, потому что несколько месяцев назад видела его интервью с фотографией в «Файненшл таймс». Здесь я называла его, разумеется, Стивом и ни в коем случае не дала бы понять, что знаю, кто он. Стив смотрел на меня и улыбался.
