— Я сказала ей где и когда. Она сказала, что подумает. Но я особо не рассчитывала.
— Почему?
— Как я уже говорила, подругами в полном смысле слова мы не были. Просто знакомая из клуба.
— Кого-нибудь еще из клуба вы пригласили?
— Нет.
— Почему же пригласили Кэнданс?
— Как-то само собой получилось. Я говорила с ней по телефону и в это время думала о вечеринке, вот и спросила, не хочет ли она присоединиться.
— В тот раз вы позвонили ей или она вам?
— Не могу вспомнить.
Видимо, я поторопилась с ответом.
— Вы сказали, что общались нечасто. Значит, этот разговор не был таким уж заурядным. Постарайтесь припомнить. Вы позвонили ей или она вам?
— Кажется, я позвонила ей.
— С какой целью вы позвонили?
— Просто узнать, как дела.
Снова пауза. Ньюмен, сидя справа от меня, продолжал что-то записывать, я слышала скрип ручки по бумаге. Впрочем, как знать, может, он просто каракули выводил.
— Вы сказали, что Кэнданс так и не появилась на вечеринке.
— Совершенно верно.
— Вы уверены? Вы же были заняты, беседовали с гостями, пили и так далее. Может быть, она приехала, а вы этого не заметили.
Я с минуту обдумывала эту версию.
— Судно не так уж велико. На палубе толпилось множество народу. Кто-нибудь заметил бы ее. Мне бы сказали.
— Нам понадобится список всех присутствовавших на судне в ту ночь, с адресами и телефонами.
— Я уже давала этот список тому человеку… ну, который меня допрашивал. Не помню его имени.
— И тем не менее хотелось бы получить от вас новый список.
Женщина-полицейский вырвала страницу из лежавшего перед ней большого разлинованного блокнота и подтолкнула его ко мне вместе с шариковой ручкой. С минуту я глядела на чистый лист, потом озаглавила два столбца: «Марина» и «Прочие». Вписывая одно имя за другим, я представляла себе, как отреагируют их обладатели, когда их примутся допрашивать. Люси, Гэвин, Бен. Что они подумают? Наконец я закончила, и детектив одарила меня улыбкой. Впервые немного смягчилась.
— Расскажите о Кэнданс.
— Она была доброй. Она помогала мне, когда я начала работать там.
— Заботилась о вас?
— Можно сказать и так.
— Взяла под свое крыло?
— Типа того.
— Вы часто общались вне работы?
— Не очень.
— У нее были, помимо вас, близкие друзья?
— Не знаю. Во всяком случае, не среди общих знакомых.
— Мужчины?
— Об этом я ничего не знаю.
— Вы никогда не говорили об этом? О мужчинах, которые вам нравились?
Я покачала головой:
— Нет.
Пока что удавалось избегать прямой лжи. Пока что удавалось.
— А как насчет Фица?
— Что насчет Фица?
При звуке этого имени сердце тяжело забилось, щеки покраснели.
— С ним вы знакомы?
— Конечно. Он владелец клуба.
— Вы с ним ладили?
— Не так уж часто я его видела. Обычно, когда я работала в «Баркли», он уезжал в другие свои клубы.
— Как отзывалась о нем Кэнданс?
— Она говорила мне, что Фиц неплохой, если только не вывести его из себя.
— Как вы считаете, что она под этим подразумевала?
— Просто что не следует его злить. Не знаю. Говорю же, я редко его видела.
— Она пояснила, что может произойти, если его обозлить?
— Нет.
— Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-нибудь спорил с Фицем?
— Нет.
— Вы его боялись?
— Нет. Я не была с ним близко знакома. Я просто делала свое дело и уходила домой.
— Другие танцовщицы боялись его?
— Мне кажется, нет. Если бы боялись, могли бы уйти из клуба.
— Почему же вы ушли, Дженевьева?
— Я работала, только чтобы накопить достаточно денег и купить баржу. Когда собрала достаточно, предупредила их и ушла.
— Когда это было?
— В середине апреля.
— С тех пор вы ни разу туда не наведывались?
— Нет.
Все еще удается обойтись без лжи. Без прямой лжи. Я старалась дышать ровно, хотя щеки горели, а руки стали такими холодными, точно я тяжело заболела.
— Как долго вы там проработали?
— Вы уже задавали этот вопрос.
— Тем не менее попрошу вас ответить на него.
— Примерно семь месяцев.
Наступила тишина, только Ньюмен все царапал своей ручкой.
Дэвис смотрела на меня со странным любопытством, как будто я была представителем редкого вида животных и она ждала от меня чего-то еще — чего-то более интересного, более занимательного.
— Эти люди, которые напали на вас… Вы их узнали?
— Нет.
А вот и первая грубая ложь. Мне показалось, будто я ору во всю глотку. Не слишком ли поспешно я ответила? Конечно же, полицейские все поймут! Я проглотила застрявший в горле ком, сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться.
— Вы не боитесь, что они вернутся?
— Конечно боюсь. Послушайте, — заговорила я, — Малькольм, мой сосед, помогает мне наладить двигатель. Я решила подняться немного выше по течению. Просто чтоб не торчать тут на виду. Я никому об этом не говорила.
— Ясно.
— Я собиралась позвонить детективу Карлингу и предупредить его. Вообще-то, это была его идея.
— Его идея?
— Он спрашивал меня, годится ли моя баржа для плавания. Я сказала, что пока об этом не думала. Но он подал мне идею. В смысле — это же не дом. Какой смысл жить на борту и всегда оставаться на одном месте?
