Бессани позволила ему снова накинуть пальто ей на плечи, вывести на улицу и довести через поле обломков к геологической лаборатории. Семеро беженцев сгрудились вокруг пылающего костра, разведенного в углу, рядом с окном, приоткрытым ровно настолько, чтобы выпускать дым. Элин Олссон поддерживала огонь. Миниатюрная геологиня со светлыми волосами с темными прожилками поприветствовала Бессани слабой улыбкой и подвинулась, чтобы дать ей место сесть. Геологиня вручила ей пакет с тремя энергетическими батончиками, которые они обычно брали с собой во время полевых исследований.
Бессани съела один, не почувствовав вкуса, и запила его холодной водой из таза с тающим снегом.
Когда она сидела у потрескивающего огня, наблюдая, как языки пламени танцуют на аккуратно сложенных дровах, ее собственные травмы наконец дали о себе знать. Боль от ушибов и многочисленное жжение в тех местах, где она получила порезы и царапины, от головы до пальцев ног свидетельствовала о жестоком обращении, которому она подверглась. У нее дрожали руки, и все, чего она на самом деле хотела это лечь и проспать около года.
Элин подняла глаза и встретилась с ней взглядом.
— Бессани?
— А?
Она ожидала, что геолог спросит о Чилаили. Уже не в первый раз Элин Олссон удивила ее.
— Как ты думаешь, военная помощь, обещанная Конкордатом, придет к нам вовремя?
Незаданный вопрос эхом прокатился между ними. Бессани покачала головой.
— Я не знаю, Элин. Я просто не знаю, — она прикусила губу. — Я продолжала посылать сообщения своему деверю, но он так и не ответил. После смерти Алекса...
Элин, которая знала всю историю, потянулась, чтобы утешающе обнять Бессани за плечи.
— Это была не твоя вина, милая.
Бессани покачала головой.
— Нет. Я знаю, что было не так. Но Джон Вейман пытался связаться со мной позже, но я так и не ответила на его сообщения. Я не смогла. Просто не смогла. — она закрыла глаза от обжигающе соленой воды. — Боже, Элин, я была такой глупой.... А теперь, когда нам действительно нужна его помощь, боюсь, он отвечает тем же.
— Я не могу представить, чтобы он намеренно игнорировал тебя, Бессани. Или любое сообщение с Туле, если уж на то пошло. Он, наверное, на границе, сражается с вторжением дэнга, — тихо настаивала Элин, — и даже не просмотрел ваши сообщения. Так что не вини себя, ладно? Во всем этом нет твоей вины.
Бессани вздохнула. Элин, несомненно, была права. Это была не ее вина, и Джон Вейман, вероятно, не намеренно игнорировал ее. Но она слишком хорошо знала, что даже когда обещанная военная помощь, наконец, прибудет на Туле, вероятность того, что помощь будет направлена им, будет очень мала. Шахты были важнейшими объектами на Туле, а не потрепанная группа ученых, ютившаяся в развалинах своей исследовательской лаборатории. Она тихо сказала:
— Если они смогут добраться до нас, они это сделают. Если. — она оторвала взгляд от пламени и встретилась с испуганным взглядом Элин Олссон. — Но даже если им удастся перебросить сюда боевые силы до того, как нас захватят, эта станция будет последней в списке приоритетов для обороны.
Было ужасно наблюдать за тем, как миловидная геологиня сталкивается лицом к лицу с такой мрачной оценкой. Они были беззащитны, да и не могли бы защищаться даже до торнадо. Они не могли эвакуироваться ни по воздуху, ни по земле, поскольку большая часть их оборудования была разбита или просто пропала. Уйти было невозможно, особенно с таким количеством тяжелораненых, какое у них было сейчас. А Бессани была слишком опытна, чтобы надеяться, что кавалерия переберется через холм вовремя.
— Это самое удивительное зрелище, которое я когда-либо видел.
Хэнк Умлани, начальник отдела промышленного производства Рустенберга, уставился на чертежи, которые предоставил Сенатор, по понятным причинам почесывая свои густые седые волосы и хмурясь при виде технического задания, которое он держал в руках. Все было обезоруживающе просто. Настолько просто, что не было похоже ни на что, не говоря уже об оружии.
Алессандра терпеливо спросила:
— Да, но ты сможешь это сделать? Имея под рукой оборудование и материалы?
Умлани поднял голову и устало обвел взглядом склад, где они стояли, склад, на котором теперь хранились все уцелевшие ресурсы Рустенберга, перенесенные в одно защищенное место внутри стены периметра за удручающе короткое время. Бригады шахтеров усердно трудились вокруг них, проводя спешную инвентаризацию. Джинджер Джанеско, оперативный директор Рустенберга, не смогла предоставить им ничего, даже отдаленно напоминающего специалиста по психотронике, не говоря уже об инженере по системам Боло, что заставило Алессандру и Сенатора проявить творческий подход к планированию долгосрочной обороны города.
