Холодная сталь полностью

Бессани последовала своим инстинктам и сначала проверила состояние бессознательного, решив, что любой, кто все еще был в отключке, потенциально получил гораздо более серьезные травмы, чем те, кто метался и кричал. Она потеряла счет времени, переходя от одного тяжелораненого коллеги к другому, срочно требуя компрессов или хирургического мастерства доктора Иванова. Иванов творил чудеса, проводя экстренные операции по остановке внутреннего кровотечения, в то время как ошеломленные добровольцы накладывали шины на сломанные кости и перевязывали менее тяжелых раненых.

В какой-то момент Бессани подняла глаза и увидела Чилаили, сидящую на корточках рядом с одним из механиков по оборудованию, чья нога лежала под угрожающим углом — травма была в самом конце списка сортировки, и до него еще никто не добрался. Чилаили осторожно нащупала перелом, затем сунула что-то мужчине в рот, чтобы он прикусил, и целенаправленно пошевелила своими большими когтистыми руками. Она вправила сломанную кость одним легким движением.

Механик заорал; тогда Чилаили аккуратно наложила шину и накинула одеяло ему на плечи, бормоча что-то успокаивающее страдающему мужчине, прежде чем перейти к следующему человеку, нуждающемуся в уходе. Люди смотрели на высокую, сильную Терсу, которая двигалась среди них. Это было так неправдоподобно — видеть ее здесь, оказывающей помощь раненым.

Бессани пришлось проглотить слезы. Она поняла, как это маловероятно в контексте произошедшего. Чилаили была квалифицированным целителем. У нее, несомненно, был огромный опыт вправления сломанных костей, купирования шока и потери крови. Последствия шока, по сути, одинаковы у всех теплокровных животных, и сломанная кость всегда сломанная кость, будь то часть лошади, человека или охотницы терсы. Единственной частью ее нежного ухода, которая казалась такой неуместной, была ее готовность вообще помогать людям, тогда как раса Чилаили объявила одностороннюю, тотальную войну колониям.

Она пришла, чтобы отдать долг за спасение жизни Сулеавы, поняла Бессани, наблюдая, как Чилаили присела на корточки возле груды продуктов, сложенных вдоль стены, которую кто-то другой разграбил. Она вскрывала консервные банки голыми когтями. Она раздавала еду тем, кто был слишком ранен, чтобы ходить, даже послала кого-то с тазиками собрать снег, растопить его для питья и приготовления пищи.

Сквозь пелену усталости Бессани поймала себя на мысли, Боже, с помощью Чилаили мы могли бы пережить это. Слезы снова защипали ей веки и застряли в горле. Сколько из них погибло бы под завалами, если бы Чилаили не смогла расшвырять тяжелые обломки, прежде чем они замерзли бы насмерть? Она даже не рискнула предположить. Бессани яростно потерла глаза тыльной стороной ладоней, что только размазало кровь по ее лицу, частично ее, но в основном — чужую. Она сняла пальто, о котором забыла, расстегнула рубашку и вытерла подолом кровь и слезы с лица. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла их контролировать, а колени стали ватными.

Эрве Синклер дотронулся до ее плеча.

— Бессани. Худшее уже позади. доктор Иванов советует вам присесть, немного отдохнуть и что-нибудь съесть.

Она кивнула.

— Хорошо. Не буду спорить.

Директор проекта задумчиво посмотрел на Чилаили, которая снова отправилась в гущу шторма на поиски дополнительных припасов.

— В какой-то момент мне бы очень хотелось узнать, что она здесь делает.

— Мне бы тоже, — согласилась Бессани тихим, дрожащим голосом. — Думаю, я могу догадаться о ее причинах, но нам нужно нечто большее, чем просто догадки. Если я права, она пришла, чтобы отдать долг за жизнь Сулеавы, предупредив нас о готовящемся нападении. Которое состоиться, вероятно, как только прояснится погода.

Синклер побледнел.

— Мы не можем сражаться, Бессани. Даже если бы у нас было оружие... — он указал на разрушенные стены. — Мы просто беззащитны. И об эвакуации не может быть и речи. Торнадо разрушил ангар. От аэромобилей ничего не осталось, даже обломков. Большинство из них, по-видимому, засосало и унесло одному Богу известно, как далеко, — его голос дрожал. — Судя по всему, торнадо едва задел рекреационный зал, иначе нас бы всех засосало вместе с ними.

Бессани вздрогнула.

— Я полагаю, что ничего из нашего оборудования связи не уцелело?

Эрве покачал головой.

— Мы еще не нашли его, да и вряд ли найдем. Модуль SWIFT полностью исчез вместе с комнатой, в которой он находился. Полевые радиостанции тоже пропали. Наш главный радиопередатчик разбит, а башня разрушена, превратившись в бесполезный хлам. Мы продолжим поиски, но я не очень оптимистичен.

Боже, мы даже не можем позвать на помощь..

Бессани резко покачнулась, борясь с волнами усталости.

— Ты еле держишься на ногах, — мягко сказал Эрве. — Пойдем, отведем тебя в одно из других убежищ, там тебя накормят.