Холодная сталь полностью

Когда Бессани Вейман и терса выходят из биохимической лаборатории, я прошу Чилаили вернуться в мой грузовой отсек на корме по левому борту, который более чем достаточно просторен, чтобы высокая Терса смогла удобно устроиться. Это обеспечит укромное, уединенное место для разговора. Однако миниатюрная невестка моего командира сердито смотрит на мой боевой корпус, яростно защищая ее.

— Я не позволю вам посадить ее в тюрьму.

— Вы можете присоединиться к разговору, — пытаюсь успокоить я ее. — На самом деле, я был бы рад вашим идеям, доктор Вейман. Я многое пытаюсь понять.

Похоже, это ее успокаивает. Она кивает и жестом указывает Чилаили идти впереди нее. Они забираются в грузовой отсек, который оснащен климат-контролем, поскольку я часто перевожу скоропортящиеся продукты и деликатное оборудование, необходимое осажденному гражданскому населению.

— Я собираюсь частично закрыть люк, чтобы сохранить тепло внутри, — объясняю я, сдвигая крышку люка до тех пор, пока до ее закрытия не останется всего три целых и одна десятая дюйма. Когда я включаю вентиляторы, которые прогревают грузовой отсек, тепло становится более ощутимым. Терса склонила голову набок и назад, вглядываясь в решетку динамика грузового отсека. Я не могу прочесть эмоции, промелькнувшие на лице терсы. Обезьяна может растягивать губы так же, как это делают люди, когда улыбаются, но у обезьян это выражение не означает дружелюбия.

— Тебя создали люди? — спрашивает она.

— Да, это так.

Я не ожидал, что она задаст такой вопрос. Бросив короткий взгляд на Бессани Вейман, словно заранее извиняясь, она пугает нас обоих.

— Ты их боишься?

— Нет, Чилаили. Я хочу только защитить своих создателей. Это моя миссия, мое предназначение. Для этого я и был создан.

— Было бы хорошо, — тихо говорит Чилаили, — знать, для чего ты был создан.

Простая истина, заключенная в ее словах, потрясает. Все ли биологические формы жизни испытывают это невыразимое чувство одиночества и растерянности?

— Всю свою жизнь, — тихо говорит Чилаили, — я задавалась вопросом, есть ли у меня душа. Я - сотворенная вещь. Живая, но искусственная. Если я правильно понимаю учения Тех, Кто Выше, в том виде, в каком они дошли до нас от моих Бабушек, только Те, Кто Выше, кто создал нас, обладают душами. И все же я вижу доказательства — убедительные доказательства — того, что это неправда. — Чилаили поворачивает голову, чтобы взглянуть на своего друга-человека. — Если у вашего вида нет души, то нет и такого понятия, как душа, и те, кто создал меня, не более чем воющие звери.

Глаза Бессани наполняются слезами.

Терса шепчет:

— Мне нужно верить, что есть хотя бы какая-то крошечная частичка меня, которая больше, чем плоть, кровь и кости, которые они создали.

Пальцы Бессани дрожат, когда она кладет дрожащую ладонь на плечо своей подруги.

— Раз уж ты доверилась мне настолько, что смогла пройти сквозь эту снежную бурю со своим предупреждением, Чилаили, поверь мне и в этом. У тебя действительно есть душа. Очень красивая душа.

Большая когтистая рука ложится на руку Бессани.

— Ты расстроена. Я не это имела в виду.