— Военный лидер... — начал он дрожащим голосом.
— Выкладывай!
— Спутник-ретранслятор... Люди захватили его. Подняли на борт своего военного корабля. Мы думаем, что несколько часов назад. Мы не осознавали этого до сегодняшнего дня, когда через него была передана экстренная радиопередача со взломанного Оракула. Ретранслятор показал, что он серьезно сдвинут с места, и находится внутри помещения...
Рук на Грац медленно сел, несколько секунд не в силах вымолвить ни слова. Наконец он спросил ужасным, напряженным шепотом:
— Почему, во имя семнадцати лун, ты не приказал ему самоуничтожиться?
Техник пробормотал:
— Мы... мы не можем. Он настолько устарел, начальник, что на борту нет механизма уничтожения.
Все хуже и хуже...
Насколько ему было известно — и он молился всем своим предкам, чтобы это оказалось правдой, — в спутник не были запрограммированы домашние координаты Мелкона, поскольку его использование было строго ограничено внутрисистемной ретрансляцией сигнала. Но теперь у врага был доступ к основным кодам всей военной системы связи Мельконианской империи и частотам, используемым как гражданскими, так и военными ведомствами. Эти люди были умными тварями. После того, что они уже сделали, он слишком ясно представлял, чего они добьются, имея столько информации о Мелконе.
В ее компьютерах были звездные карты, военные и торговые маршруты, тысячи полезных сведений для врага, стремящегося к завоеваниям.
Если бы люди поняли, как управлять захваченным спутником, они могли бы послать импульс, на который база автоматически ответила бы, мгновенно выдав их местоположение. Трясущейся лапой он вызвал программу, необходимую для запуска процедуры самоуничтожения, затем нажал кнопку внутренней связи, вызывая своего личного помощника.
— Да, полковник?
— Отдайте приказ о немедленной эвакуации этой базы. Только персонал. Если вещь нельзя унести в одной сумке, она должна быть оставлена и уничтожена. Я хочу, чтобы эта база была очищена в течение одного часа.
В отчаянии прижав уши к голове, потрясенный молодой помощник бросился бежать. Мгновение спустя по интеркому экстренной связи зазвучали новости. Между резкими звуками сирены тревоги он услышал крики и пронзительный вопль протеста. Звуки позорного поражения... Он заставил себя двигаться очень обдуманно, загрузив копии своих самых важных файлов, сложив кубики данных в дорожную сумку, не взяв с собой даже голограммы жены и щенков, которые занимали заветный уголок его стола. Их спасательный корабль должен быть опустошен чтобы все поместились. А он и так скоро увидит свою семью, прямо перед военным трибуналом.
Последнее, что он сделал перед отъездом — ввел код самоуничтожения "оракулов", который мощный передатчик лунной базы должен был разослать по всей планете за пять секунд до того, как база взорвется к чертовой матери. Он зарычал, набирая команду — это было его последнее официальное действие в качестве военного руководителя провалившегося проекта. Затем он вышел в коридор и направился к транспорту, который доставит его домой умирать. По крайней мере, проклятые подопытные звери надолго опередят его.
Человечество не смогло бы прибрать к рукам терсов, если бы он уже уничтожил их.
А имея в своем распоряжении хотя бы один планетарный уничтожитель, он смог бы уничтожить и людей.
Напряжение действовало Бессани на нервы.
Несмотря на сильный мороз, они с Джоном Вейманом сняли маски и рассовали их по карманам для этой важной встречи. Бессани взглянула на своего деверя и увидела, как напряглись его челюсти. Он держал руку возле личного оружия, фактически, чуть не касаясь пальцами рукояти.
— Джон, — тихо произнесла она, — у меня не хватает слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Я бы хотела...
Он заглянул ей в глаза, и в его глазах отразилось удивление.
— Чего?
Она с трудом сглотнула.
— Послушаться тебя в тот день. И чтобы я встретила тебя первым.
В его глазах промелькнула смесь боли и удовольствия, в затуманенных глазах, которые видели слишком много первого и слишком мало второго.
— Я тоже, — сказал он очень тихо.
Он сжал ее пальцы в перчатках в своих и добавил:
— Может быть, для начала, будем дружить?
Она кивнула, едва веря своему голосу.
