Я продолжила прогулку, проходя мимо ещё большего числа скамеек и статуй. Но что меня удивило, так это тот факт, что в каменной стене, которая окружала академию, находилось ещё несколько ворот. Всё это время я использовала только главные ворота и вторые, немного поменьше возле парковки за спортзалом, но примерно каждые сто метров в стене находились железные прутья. Пара каменных сфинксов охраняла их, восседая над ними с обеих сторон. Я предполагала, что здесь было так много ворот на случай, если студентом нужно будет покинуть территорию кампуса в спешке – например, если Жницы когда-нибудь нападут на академию группой, как они сделали это в Колизее. Мысль об этом скрутила мой желудок.
Не смотря на быстрый шаг, зимний холод и дальше пробирался сквозь одежду и просачивался в мои кости. Я как раз разворачивалась, чтобы возвратиться в свою тёплую комнату в общежитие, как вдруг услышала низкое рычание.
Я замерла. Внезапно мне стало холоднее, чем когда либо, и я спрашивала себя, возможно ли, что этот звук я себе только вообразила, и действительно, по настоящему, на это надеялась. Мой опыт говорил мне, что рычание никогда не означало что-то хорошее. Рычание обычно указывало на большое, страшное существо, такое, как Немейский охотник, которое скрывалось поблизости с намерением разорвать меня своими зубами и когтями. Я была настолько не благосклонна к слишком большим, чёрным похожим на пантеру созданиям - особенно потому, что Жнецы тренировали их быть смертоносными кошечками-убийцами.
Рычание снова раздалось в воздухе, разрушая всякую надежду, что это было только мою воображение или мой цыганский дар сыграл со мной шутку. Медленно я повернула голову вправо и увидела волка Фенрир.
Глава 9
Волк Фенрир лежал, свернувшись на куче листьев с другой стороны ворот, перед которыми я как раз стояла. Существо было даже больше, чем я в высоту, с широким сильным телом и острыми, как бритва зубами и когтями. Его мех был не совсем чёрный, но больше похож на тёмный глубоко дымчатый цвет пепла.
Лохматая шерсть помогала ему слиться с тенью высоких деревьев. В последний раз, когда я видела волка Фенрир, я заметила, что его мех имел красные пряди, выделяющиеся на нём, но я не видела таких в шерсти этого существа. Его глаза были ржавого цвета, хотя этот цвет был намного темнее, того, который я помнила и без жуткого горящего огня, который говорил мне, как сильно волк хотел проглотить меня.
Я разглядывала существо, и мои глаза остановились на его ухе. В правом был вырван маленький уголок, и поэтому я поняла, что это действительно был мой волк. Тот, которого я встретила на лыжном курорте. Тот, который уберёг меня от замерзания, после того, как мы оба попали в лавину, которую привёл в действие Престон. В тот день волк получил этот V-образный шрам.
«Хм, собачка»? - спросила я неуверенным голосом, потому что я никогда не называла волка по-другому. – «Это действительно ты»?
При звуке моего голоса, волк Фенрир вскочил на ноги, и его брыли скривились во что-то, что выглядело как, хм, улыбка. Ладно, это было немного жутко. Обычно мифологические существа были так же рады видеть меня, как я то, что они меня преследовали и при мысли о том, чтобы впиться в меня своими зубами, облизывались. Но этот волк, в самом деле, выглядел радостным из-за того, что я заметила его, будто - будто он ждал, что я пройду здесь.
Волк тихо заскулил и подобрался ближе к воротам, так что листья зашуршали под его огромным телом. Я подошла к железной решётки. Заколебалась, потом просунула руку между прутьев. Волк ходил туда-сюда несколько секунд, прежде чем подойти ко мне и толкнуть своей головой мне в руку.
Как только мои пальцы коснулись его меха, изображения волка начали наполнять мой разум. Видения убийственной лавины, которая чуть не похоронила нас обоих, потом ветка, которая проткнула существу ногу и я вытаскивающая острую палку, чтобы волк мог снова ходить. Так же воспоминание обо мне, борющуюся с Престоном, и как волк помешал Жнецу прицелиться, когда Престон пытался убить меня арбалетом.
Ещё больше изображений проносящихся через мой разум. Снега и деревьев и волка бегущего через лес, вместе с ощущениями существа. Была лишь одна эмоция, и это радость. Чистое, неистовое, интенсивное счастье, что он, наконец, был свободным от Жнецов, которые запирали его, причиняли ему боль, издевались над ним так долго. Слёзы жгли мне глаза из-за интенсивности и глубины бурной радости волка.
Потом у меня в голове возникло изображение другого волка, второго волка Фенрир, хотя у этого не было красного оттенка во взгляде или в мехе. Это должно быть был один из диких волков Фенрир, о который рассказывала Метис, один из тех, кто жил глубоко в горах и которого редко видели члены пантеона. В начале, мой волк был осторожен с этим существом, но вскоре оба стали носиться по снегу вместе. Играть, понарошку бороться, даже во время сна прижиматься друг к другу.
