Услышав от своего милого, что во всех его бедах виноват граф Франсуа де Ронсье, она не задавала ему дальнейших вопросов; частично, чтобы не тревожить его тяжелыми воспоминаниями, пока он выздоравливает, частично из боязни, что жажда мщения ожесточит его сердце. И все же иногда она замечала, что Раймонд думает об этом — глаза его становились далекими и холодными, и в эти минуты его душа для нее закрывалась.
Однажды вечером, когда Анна подходила к убежищу, неся в корзинке хлеб и сыр, она с изумлением обнаружила его сидящим на одном из плоских камней возле входа в дольмен. Раймонд смотрел на закатное солнце. Анна старалась не обращать внимания на шрам, изуродовавший его лицо. Даже разговаривая с ним, она лишь мимолетно скользила взглядом по его правой щеке. И только при осмотре раны, чтобы проверить, хорошо ли она заживает, ей приходилось внимательно рассматривать его изуродованное лицо. Шрам был красным, рваным и отвратительным, он пересекал всю щеку от виска до подбородка, деля ее надвое.
Все эти недели больше всего на свете она боялась разоблачения и людской молвы. А Раймонд так неосторожен! Если кому-либо взбредет в голову пройти мимо дольмена, он обязательно заметит незнакомца.
Она торопливо приблизилась.
— Раймонд! Ты что, с ума сошел? Тебя же видно от самой рощи!
Зеленые глаза юноши спокойно встретили ее взгляд.
— Но я соскучился по солнечному свету, Анна. Не могу же я торчать в этой проклятой дыре до конца своих дней, милая. Иногда так хочется выйти на солнышко и ветерок.
— Я понимаю, но…
— И вообще, пора подумать, как быть дальше.
Сердце девушки упало. Она страшилась этого момента, хотя в глубине души сознавала, что он неизбежно наступит. Раймонд прибег к ее помощи в безвыходных обстоятельствах; глупо было надеяться, что он останется с ней навсегда. Собравшись с духом, Анна взглянула в его зеленые глаза. Что бы ни произошло, для нее Раймонд Хереви останется прекраснейшим из людей, живущих на этом свете.
— Ты покидаешь меня? — спросила она.
Юноша встал и потянулся.
— Анна, ты не должна смотреть на меня вот так, как сейчас. Ведь ты знаешь, я не могу оставаться здесь навеки…
— Да, но я надеялась…
Зеленые глаза, казалось, стали еще более чужими. В мыслях он был уже далеко, и она видела это.
— Не будь дурочкой, милая, — ласково произнес он. — Я должен еще кое-что сделать. У меня есть… была семья. Я не могу сделать вид, будто ее никогда не было и не попытаться узнать судьбу брата и сестер. А вдруг они не погибли? Может быть, де Ронсье морит их голодом в каком-нибудь темном подвале? Надо узнать, что сталось с ними. Я не смогу спокойно жить с мыслью, что они живы и ждут моей помощи где-нибудь во тьме тюремных казематов, отданные на милость графа. — Раймонд нежно обнял девушку за плечи и запечатлел поцелуй на ее челе. — Ведь ты понимаешь меня, Анна? Ну скажи, что ты меня прощаешь.
— Понимаю, — Анна грустно улыбнулась. Другой ее улыбка в такой миг просто не могла быть.
— Моя Анна… Говорил ли тебе кто, сколь ты прекрасна? Моя милая Анна с темно-карими очами… — Раймонд привлек ее к себе и прижал к груди.
Крестьянка улыбнулась сквозь слезы:
— Тебе сегодня намного лучше, милый, не так ли?
— Идем вниз, и ты убедишься, насколько хорошо я себя чувствую…
Главный колодец Хуэльгастеля был расположен во внутреннем дворике. Клеменсия, сгорбившись под тяжестью большого ведра воды, осторожно ступала между куч свежего конского навоза. Наконец она вошла в зал.
Прошлой весной графиня-мать упала и сильно ушиблась, и рецидивы того происшествия время от времени давали себя знать. В такие дни она удалялась в свои покои и никого не желала видеть. Графиня и в лучшие времена была женщиной с тяжелым характером, но как только она слегла, ее нрав стал просто невыносим.
Сегодня графиня изъявила желание принять ванну, и покуда она не вымоется, вся прислуга, сбиваясь с ног, должна хлопотать вокруг своей госпожи. Клеменсия глубоко сочувствовала Лене, принимавшей на себя раздражение графини и ее капризы, и иногда сама навязывалась ей в помощь. Вот и теперь Клеменсия вызвалась натаскать воды.
Опустив подбородок и тяжело дыша от напряжения, Клеменсия медленно продвигалась по залу, сжимая изо всех сил деревянную держалку на железной ручке ведра. На полдороге до лестничной площадки она с кем-то столкнулась.
— Эй, девушка, поосторожнее! Может, тебе помочь?
Клеменсия опустила тяжелое ведро на каменный пол и подняла взгляд. Сосредоточившись на своей ноше, она не замечала ничего по сторонам, и лишь теперь увидела перед собой высокого молодого человека. Она пару раз встречала его в замке, но ей было известно только его имя, так как он появился здесь лишь с начала мая. Его звали Вальтер Веннер, и он только недавно был посвящен в рыцари. Лицо его всегда было замкнутым и недружелюбным, даже при общении с равными себе по статусу. А сейчас он весело улыбался ей. Клеменсия в первый раз видела его улыбку.
