Странно, но юноша тоже выглядел растерянным, лицо его побелело от волнения и напряглось, словно он увидел привидение. Ярко-красная полоска шрама стала еще заметнее на фоне матовой бледности его щек. Он смотрел прямо перед собой, его зеленые глаза блестели, как изумруды; последнее, скорее всего, укрылось от взора горожанки, стоящей сбоку. Чутье подсказало Арлетте, что слуге сэра Ральфа отчего-то очень не по себе под взглядом этой женщины.
Что же тут происходит? Когда Гвионн проезжал мимо женщины, на его раненой щеке задергался какой-то мускул. Но он не потерял самообладания и держался в седле совершенно свободно, хотя рука его сжимала поводья с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Желтая дворняга встряхнулась, согнав с себя тучу мух, поднялась и завиляла хвостом. Если бы женщина не удержала ее, она бы, несомненно, бросилась к нему ласкаться.
Арлетта повернулась к подруге. Что-то с оруженосцем сэра Ральфа было не в порядке, и ей хотелось узнать, не заметила ли и та чего-либо странного.
— Клеменсия?!.
По щекам девушки катились крупные слезы.
— Милая, пожалуйста, не плачь, — сказала Арлетта.
Слезы Клеменсии настолько взволновали ее, что она тут же забыла о странном происшествии с новым оруженосцем сэра Ральфа.
— Не печалься так — я не буду настаивать, чтобы ты осталась со мной в Аквитании навсегда, если сама не захочешь.
Клеменсия вздохнула.
— Нет, Арлетта, я должна быть с тобой: куда ты, туда и я. Сейчас уже слишком поздно менять решение. К тому же ты отправляешься в дом, где вокруг тебя будут одни чужие. Тебе просто необходимо, чтобы я была рядом.
— Только при условии, что это не сделает тебя несчастной. Возвращайся-ка лучше обратно, к своему Моргану. Мой отец позволит тебе остаться в замке, он не будет против. Это все я виновата — упросила его, чтобы он позволил мне взять тебя с собой.
Клеменсия отерла слезу рукавом.
— Нет. Я должна остаться с тобой. Но я только… — она всхлипнула, — только сейчас поняла, как много он для меня значит…
На набережной Гвионн принял поводья Ареса и Звездочки, а де Ронсье отправился на судно, чтобы убедиться, что его дочь будет устроена там подобающим образом. Гвионн привязал коней к кольцу в стене таверны «Корабль» и остался около них. Лицо его было встревожено, руки дрожали. В этом районе города у него было много знакомых и он молил Бога, чтобы никто его не узнал. Время для таких встреч было более чем неподходящее.
— Займись обозом, — бросил ему сэр Ральф, направляясь к ведущим на причал деревянным сходням.
— Будет сделано, господин.
Судно с наборной обшивкой, принадлежавшее де Ронсье и носившее название «Огненный Дракон», походило на корабли норманнов. Гвионн знал, что удлиненный корпус неплохо подходил для путешествий по открытому морю — большинство купеческих судов строились по этому образцу. Эти сведения ему сообщили друзья еще в то время, когда он жил в Ванне. Продолговатый и изящный, корпус «Огненного Дракона» был оснащен выгнутым носом с резной драконьей головой на конце, причудливо раскрашенной. Ужасные выкаченные глаза были красного цвета — из-за того, что судно легонько покачивалось на волнах, казалось, будто в лучах полуденного солнца они поворачиваются в деревянных глазницах. Из всех судов, стоявших в порту на якоре в тот день, корабль де Ронсье был самым длинным. Его вымпел — ненавистный Гвионну золотой пятилистник в венце черных терновых ветвей — гордо развевался на верхушке мачты. Квадратный парус был полностью убран.
По всей набережной валялись вытащенные на просушку сети, кое-где в их ячейках торчали рыбьи скелеты, начисто обглоданные портовыми чайками. Удушливая вонь уличных отбросов не доходила сюда, свежий воздух был пропитан запахом выброшенных на берег водорослей.
Гвионн наблюдал за тем, как солдаты, сопровождавшие сэра Луи из самой Аквитании, развьючивали обоз и поднимали сундуки с приданым леди Арлетты на борт с помощью системы из блоков и канатов. Самих грузовых мулов везти на юг было несподручно, поэтому сэр Луи заранее договорился с купцом, чтобы тот предоставил необходимое количество животных по прибытии в Бордо.
Гвионн бросил взгляд исподлобья на графа Франсуа, стоявшего подле своей дочери и ее служанки на самых сходнях. Казалось, они о чем-то спорят. Юноша прислушался в надежде узнать нечто новое и полезное для своих планов.
— Нет, господин, Арлетта ошибается, я хочу плыть с ней, — доказывала, заламывая руки, Клеменсия. — Я не поеду назад в замок, я должна следовать за нею. Мне всего лишь на миг взгрустнулось, но теперь все прошло.
— Ты говоришь правду, Клеменсия? — усомнилась рыжеволосая дочь графа де Ронсье.
