Моим родственникам на Аляске,
прошлого и настоящего.
- Эти двое-самые сильные из всех воинов.—
Время и терпение.”
Судный день настал без предупреждения.
Капитан первого ранга Дмитрий Лосенко потягивал чай из теплой керамической кружки, обновляя бортовой журнал в уединении своей каюты на борту атомной подводной лодки "Дельта-IV" К-115. Его худощавое, ястребиное лицо было чисто выбрито. В его короткие каштановые волосы начали просачиваться серебристые пряди. На его темно-синем мундире поблескивали медали и знаки отличия. Проницательные серые глаза сосредоточились на его работе.
Его личные покои были такими же аккуратными и безупречно организованными, как и сам хозяин. От медного самовара, стоявшего на столе, поднимался пар. Полированные деревянные панели покрывали стальные переборки. Хлопчатобумажные простыни на его койке были подогнаны и сложены с той тщательностью и вниманием к деталям, которых требовала жизнь на подводной лодке.
Многофункциональный экран дисплея, установленный рядом с койкой, позволял ему с первого взгляда проверить тактическое состояние субмарины. На досуге его ждал потрепанный экземпляр "Войны и Мира". Как верный офицер нового российского флота, Лосенко командовал этим судном уже больше года. Ему нравилось думать, что он готов и к войне, и к миру—и что он играет жизненно важную роль в сохранении последнего.
Это была обычная вахта на борту К-115, названной "Горшков" в честь отца современного российского флота. В 150 метрах под замерзшей поверхностью Баренцева моря бесшумно патрулировала подводная лодка, неся свой смертоносный груз баллистических ракет. В течение почти двадцати лет, во время Холодной войны и после нее, К-115 и остальная часть Северного флота сдерживали огонь, всегда возвращаясь в порт, не вызывая термоядерного ада на мир.
Оставшись один в своей каюте, Лосенко не ожидал, что эта миссия закончится иначе. Он с нетерпением ждал возвращения на свою дачу под Санкт-Петербургом после очередной удачной пробежки. Летом местность была прекрасна.
Пронзительный крик из интеркома прервал его размышления. Лосенко поставил чашку на стол и вынул микрофон из подставки. Черный пластиковый шнур, тщательно очищенный от клубков, соединял микрофон с акустической системой.
“Каюта капитана, - отрывисто произнес он низким голосом. “В чем дело?”
Из микрофона донесся голос Алексея Иванова, его старшего помощника или старпома.
“Капитан. Мы получили срочное сообщение от командования флота.”
Лосенко выгнул бровь.
“Я сейчас приду.”
Бросив вахтенный журнал, капитан поднялся на ноги. Его черные кожаные ботинки громко стучали по стальным плитам палубы, когда он шел по коридору. В отличие от надводного корабля, подверженного неустойчивому движению волн, палуба субмарины оставалась твердой и ровной под его ногами. Если бы не постоянный гул двигателей корабля на заднем плане, было бы мало признаков того, что судно движется. Кабели и трубопроводы, как плющ, росли над переборками. Свежевымытый воздух был приятен на двадцать градусов по Цельсию. Двойной корпус защищал его от черной, холодной воды снаружи субмарины. Как всегда, он находил утешение и гордился эффективностью и надежностью машины, которой командовал.
Чего же теперь хочет Москва? он нервничал. Беспокоенно нахмурил брови. Я не ожидал никаких новых распоряжений.
Быстрый марш привел его к центральному командному пункту,находившемуся всего в одном отсеке за офицерскими каютами. Когда он вошел, его уши были мгновенно атакованы сигналами аварийной тревоги, которые отражались от радиорубки сразу за командным центром. В лучшем случае он мог различить только случайные слова и фразы, вылетающие из динамиков.
Ряды освещенных приборов, датчиков и пультов управления выстроились вдоль стен компактной камеры, которая была размером примерно с кухню в маленькой московской квартире. Два цилиндрических перископа, один оптический, другой электронный, торчали из центра платформы, возвышавшейся над рубкой управления, подобно металлическим столбам, скрепленным болтами. Бдительные подводники заняли свои посты, несколько выпрямившись при появлении капитана. Под темно-синими комбинезонами виднелись черные полосатые тельняшки.
Ближе к носу офицер по погружению стоял и наблюдал за рулевыми, которые управляли уровнем и рулем направления, управляя парой больших рулевых колес. Цифровой дисплей глубины подтвердил, что судно в настоящее время находится на глубине 150 метров подо льдом. Фатометр измерял оставшееся расстояние до дна океана.
- Капитан из КПК, - объявил начальник стражи, перекрывая шум, поднявшийся неподалеку.
