Ячмень – пиво. Парни не раз приносили из города кувшины с пивом, и пиво это было преотменного вкуса. Как ни странно, Ангус, привыкший к хорошему вину, вдруг полюбил пить пиво, не туманящее голову и хорошо утоляющее жажду. Здешние пивовары были лучшими в империи, и здешнее пиво поставлялось даже в столицу.
Кстати сказать, в этом пиве скорее всего была частица магии – только с магией можно сделать самые высококачественные продукты, не портящиеся длительное время. Есть такое заклинание, обработав которым любой из продуктов, можно уберечь его от порчи как минимум на месяц-полтора. Ангус хоть и не занимался таким приземленным колдовством, но заклинание знал. Оно давалось всем армейским лекарям и служило для очищения бинтов от заразной грязи.
Людей на полях не было, что, впрочем, вполне закономерно. Чего им возиться в грязи, когда до времени поспевания злаков еще не менее месяца? Сеют и сажают обычно перед самым сезоном дождей или во время сезона дождей, а когда наступает сушь – собирают урожай.
К южным городским воротам подошли уже к полудню – вышли поздно, но вообще-то и не слишком торопились. Зачем торопиться? Куда?
Очереди на вход никакой не наблюдалось, да и вообще – кроме одной скрипучей телеги, на которой сидел сонный, позевывающий возница, никто не пытался осчастливить город своим желанным присутствием. Не те ворота, чтобы в них втягивался поток купеческих повозок. С этой стороны въезжали только крестьяне из пограничных деревень, везущие в город зерно и мясо, да купцы, которые рисковали отправляться в глухие деревеньки, живущие под постоянным страхом нападения степняков.
Впрочем, был и еще один класс «путников», въезжавших и выезжавших из города через эти ворота, – солдаты. Пограничные разъезды, отряды карателей, гоняющихся за степняками, посмевшими перейти пограничную реку Ангору (по ее имени и назван город), а то и целое войско – когда степняки, обычно раз в десять лет, решали посетить империю и поживиться тем, что влезет в их переметные сумы и волокуши.
Ангус не раз задумывался: зачем крестьяне вообще живут по эту сторону империи, рядом с Падрагской степью, источником беспрерывной боли и страха? Неужели нельзя жить где-то в другом месте? Неужели им не знаком страх смерти? Задавшись этим вопросом, он как-то взялся читать исторические хроники, а также указы императора, касающиеся этих мест, и все понял. Здесь невероятно тучные земли, которые приносили баснословные урожаи. Пастбища, густо заросшие травой, где жирные коровы нагуливали вкуснейшее мясо и давали жирное молоко, из которого делались лучшие сыры в империи!
И самое главное – эта земля принадлежала тому, кто мог ее обработать! Никаких тебе аристократов: хочешь землю – бери ее! Но в случае нападения ты должен встать на защиту этой земли с мечом в руке!
Пахотные солдаты, так называли местных. Обычно эти земли давали бывшим солдатам, отслужившим по контракту не менее десяти лет. Это повелось с давних времен, и никто уже не помнил, с какого времени.
Ангус помнил. Тысяча двести лет – вот сколько времени это длилось, и началось вскоре после того, как был установлен город-крепость на границе степей, Ангор.
Стражников на входе не было – только один, тот, что сидел на крепостной стене и смотрел, не появились ли степняки, свесился через парапет и сонно оглядел двух путников, появившихся со стороны диких степей. Ничего интересного не увидел и снова уселся в тень крепостного зубца, позевывая и грязно ругая судьбу, отправившую его на такую службу. Ну почему бы ему не служить в уличной страже, проверяющей трактиры на предмет безобразий, учиняемых постояльцами и хозяевами, или лавки, где торгуют запретными наркотиками и вином без получения патента на эту торговлю?! Там нальют, тут покуришь, здесь перекусишь – чем не жизнь? А то еще и монетку-другую сунут! А что здесь, на стене? Скука, жара и никаких тебе развлечений!
Ангус проследовал по мостовой, вымощенной круглым камнем, мимо домов, сложенных из красного обожженного кирпича. Стояли здесь и дома, построенные из замшелых, могучих камней, – это уже самые старые, тысячелетнего происхождения. На некоторых до сих пор видны следы пожаров – город три или четыре раза грабили степняки, раз в триста-четыреста лет обретавшие общего вождя, объединявшего всю эту толпу и направлявшего ее на завоевание сытой и слабой империи.
В конце концов оказывалось, что империя если и сыта, то совсем не так уж слаба. Степняков хорошенько били, частенько вдребезги разбивали, и они откатывались в свою Дикую степь, чтобы вновь когда-нибудь ополчиться на «толстых и ленивых» имперцев.
