Спас положение Хесс, который недреманным оком следил за обстановкой вокруг охраняемого объекта. Когда лекаря «случайно» стиснули трое прохожих – двое шли навстречу, один оказался сзади, якобы наткнувшись на неожиданно остановившегося Ангуса, – Хесс все сразу понял. Рука его нырнула в карман, секунду он фиксировал взглядом убегающего воришку, а потом что-то метнул – легким, почти ленивым движением. Воришка упал как подкошенный, проехав по мостовой пару шагов, и уткнулся макушкой в столик уличного торговца пирогами. Хесс тут же легкими прыжками подскочил к поверженному супостату, выхватил у него из-за пазухи кошель Ангуса, поднял с земли что-то круглое, небольшое и сунул эту штуку в карман. Затем вернулся к лекарю и протянул ему кожаный мешочек с ровно обрезанным ремешком крепления:
– Возьми, учитель. И спрячь поглубже. И вообще, я хотел тебе сказать: никогда не носи деньги в кошеле, подвешенном к поясу. Мы… хм… воришки называют такие кошельки «подарок Создателя». Срезать его – пара пустяков. Двое тебя зажимают, один срезает и убегает.
– Что, эти двое были с воришкой?! – недоверчиво протянул Ангус, для которого, честно сказать, подобные откровения явились новинкой. Он не особо разбирался в уличных реалиях, ибо бродить по трущобам и городским улицам не любил и даже брезговал. Чего делать в трущобах блистательному офицеру, аристократу, лекарю императора? Трущобные люди не заказывают лекаря-мага и понятно почему. Так что делать ему в трущобах совершенно нечего. Ну… так было раньше.
Хесс не успел ничего ответить – рядом с ним вдруг выросли два здоровенных плечистых парня, в которых Ангус узнал тех двоих, с которыми столкнулся на дороге во время кражи. Он тут же чутьем беглеца почувствовал запах неприятностей, потянулся за кинжалом, но… не успел.
– Ты чего ребенка обидел, а? Ты зачем ему врезал? Да исчо и обнес? Верни хабар, сучонок! – Громила поднял кулак, на котором был надет здоровенный медный кастет, но не ударил. Как-то странно хрюкнул, глаза его закатились, и он мягко осел в уличную пыль, смешанную с кожурками орехов и затертой соломой.
Второй хотел что-то сказать, открыл рот… и устроился рядом с первым, упав на него крест-накрест, поперек живота.
Ангус не заметил движений Хесса, даже не понял, чем убийца свалил обоих парней, и только когда тот аккуратно убрал в чехольчик на куртке тонкую иглу с темным налетом на самом конце, все понял. Он сам делал этот парализант, наносимый на иглы, звездочки и клинки. Мгновенное действие, паралич мышц – достаточно хотя бы маленькой частичке яда попасть в кровь.
Ценное свойство! Убивать нужно только тех, кого нужно убить. Охранники, слуги и другие свидетели убийства в контракт не входят. Вот если бы за них заплатили – тогда другое дело. А так – пусть живут. Профессионал не оставляет за собой лишних трупов – это закон. Так ему однажды объяснил Леван.
Они поспешили уйти с места происшествия, пока ими не заинтересовалась стража. Ни к чему профессиональному убийце и беглому чернокнижнику встреча с представителями закона, даже если в этом случае Ангус и Хесс выступали в роли жертв. Да и вообще, тот же Леван давным-давно рассказал лекарю, что стражники в бедных кварталах, как правило, сидят на жалованье от преступных сообществ. Воры платят, чтобы им позволяли воровать, ловцы рабов – чтобы не слишком прижимали их промысел, барыги, перепродающие ворованное, платят за то, чтобы стражники закрывали глаза на их «работу». Ну а трактирщики, трактиры которых служат не только для застолий свободных от работы грузчиков и купцов, платят за то, чтобы стражники не слишком часто заходили в их трактиры с проверками и чтобы поскорее бежали на помощь по свистку, когда нужно выдворить разбушевавшегося клиента.
Впрочем, в последнем случае они старались справляться своими силами или силами тех, кто не хотел, чтобы в этом трактире поднимался шум, а именно – силами воров, грабителей и всякой такой преступной мрази. Где, как не в трактирах, устраивать свои сходки преступникам, где еще обмывать удачные дела? Где заливать горе, когда их коллегу поймали «на работе» и укоротили на голову или отправили на императорские гребные суда, чтобы тот сгнил за веслами в течение ближайшего года-двух (большего срока там не выдерживал никто).
– Чем ты его достал? – Ангус покосился на Хесса, шагающего рядом с неизменно кисло-спокойным выражением лица. Тот молча сунул руку в карман и протянул Ангусу небольшой увесистый шарик – такие снаряды метали из пращей армейские пращники. Страшное оружие – шарик, попадая в шлем, делал в нем такую вмятину, что человек терял сознание. Или даже умирал, если попадание было особо удачным. Ангус даже поежился, представив, что ощутил парень, когда этот свинцовый желудь воткнулся ему в затылок.
