Конечно, никаким аристократом ювелир не был – это всего лишь цеховой знак, клеймо, которое тот ставит на свои драгоценные изделия. Однако выглядел знак ничуть не хуже того же герба семьи Ангуса и, в отличие от герба какого-нибудь аристократа, был выдан ювелиру за большие успехи в его ювелирном деле, в настоящем деле, а не достался по наследству тупоумным потомкам. Лучшие мастера-ювелиры, как и оружейники, всегда метили свой товар личными клеймами, зарегистрированными в установленном порядке в Управе. За что, кстати, платили очень даже кругленькую сумму.
Коробочки были торжественно расставлены перед клиентом, и через минуту Ангус углубился в разглядывание камней, пользуясь еще одним признаком хорошего, дорогого ювелира – увеличительной лупой, вещью дорогой, редкой и встречающейся не у каждого коллеги мастера Дургана.
Через полчаса Ангус уже осмотрел весь представленный товар и отложил в сторону три перстня – два из серебра, один золотой. Подумал… и отодвинул один серебряный. Все. Выбор сделан. Следующие полчаса прошли в вежливой, но тем не менее жесткой и бурной торговле, во время которой ювелир был пойман на обещании сделать скидку, а еще – вытребована скидка за покупку сразу двух изделий и за «красивые глаза».
К чести ювелира и к некоторому удивлению Ангуса, здешние цены на камни были ощутимо ниже, чем в столице. Возможно, потому, что часть камней, которые поступали в столицу из различных источников, шла как раз отсюда, из окрестностей Ангора. Эти камни старатели мыли в степи на ручьях и речушках ближе к Паграйскому хребту, находившемуся в двух дневных переходах от города. И, само собой, куда еще старатели понесут найденные ими камешки, если не скупщикам и ювелирам, живущим в ближайшем от них городе? Уж не в столицу – это точно. Хочется ведь поскорее выпить, закусить, сходить в бордель, поиграть в кости – чтобы спустить все деньги за считаные дни и снова отправиться в степь на поиски счастья. Чтобы больше никогда не вернуться назад…
Степь – жестокая страна. Голод, холод, жара, безжалостные кочевники – вот что ждет претендента на счастливую богатую жизнь. Тот, кто ищет сокровища, никогда не бывает богатым – это уже такой закон жизни.
В общем, когда Ангус выходил из лавки, его кошель сильно похудел – чистой воды камни стоят хороших денег. Однако камни оказались крупными, их размеры превышали ожидаемые, а кроме того, в тощем кошеле осталось еще достаточно приятных на цвет и вес кругляшков, предоставляющих их владельцу возможность с пользой и удовольствием провести в городе не одну неделю и даже не один месяц, совсем не экономя на еде и питье.
Кроме монет в кошельке лежали два перстня, обошедшиеся во столько же, сколько зарабатывает небольшая деревня за несколько лет. Если только не будет неурожая.
Главное дело сделано, теперь можно отправиться в бордель, чтобы проверить работоспособность некоторых не жизненно важных, но вполне себе дорогих сердцу органов. Проверять их работу наедине с собой, пользуясь картинками из воспоминаний, в принципе тоже не возбраняется, но только если тебе мало лет и нет возможности сделать это с партнером противоположного пола. У Ангуса такая возможность была, так зачем отказывать себе в удовольствии потискать молодую упругую женскую плоть?
Хесс не очень-то был доволен решением Ангуса, но послушно поплелся за ним, лишь заметив, что не сможет охранять своего дорогого учителя, пока тот будет наедине с объектом вожделения, а потому – как бы не случилось каких-либо неприятных происшествий. Это замечание рассердило лекаря и утвердило в желании хоть на часок-другой освободиться от назойливой опеки соглядатая-телохранителя. Что он, ребенок, что ли? Постоять за себя не сможет?!
Уже когда они подходили к дверям шикарного борделя, случилось происшествие, едва не стоившее Ангусу кругленькой суммы и делавшее бесполезным и глупым сегодняшний поход за драгоценными камнями. Конечно же, его обокрали.
Почувствовал он это практически мгновенно – пояс вдруг стал легким, как пушинка, кошель, в котором все еще позвякивали увесистые серебряные и золотые монеты и лежали два драгоценных кольца, обрел ноги, принадлежащие шустрому тощему парню лет двадцати, замелькавшему меж прохожих будто лис, спасающийся от охотников между кочками осоки. Ангус от неожиданности замер, открыв рот, и только разевал его, будто рыба, вытащенная на палубу рыбацкой шхуны, перед тем как ее трахнут по башке деревянной колотушкой.
