– Думаю, тебе надо официально извиниться. А еще думаю, что бывший, но все еще работающий шериф хочет отправиться на ночь в клетку. – Но потом ее голос стал мягче. – Как там Медведь?
– Готов поспорить, что он уйдет сегодня же днем, – поднял я взгляд.
– Хороших людей тяжело сдерживать.
– Ты и не представляешь, – ответил я и потянулся к уху, но она шлепнула меня по руке.
– Хватит. – Дороти повернулась и перевернула шипящие котлеты. – Ну что, как продвигается дело?
– Сейчас все расскажу, инспектор Лестрейд…
Так я и сделал. Я не стал упоминать о подозрениях Джима Келлера, но больше ничего не утаил. Я неумолимо приближался к поражению, и совсем скоро округ будет обращаться только к следователям и федералам. И я честно не верил, что те продвинутся в расследовании дальше меня. Но я в любом случае сказал, что рассматриваю карьеру в телемаркетинге.
Дороти насыпала в стакан льда и налила чай из кувшина, который стоял на разделочной доске.
– Ты бы много заработал.
Она положила пару ломтиков сыра на котлеты, приготовила булочки на тарелке овальной формы и вытащила свежую корзину с картофелем фри из фритюрницы на решетку, чтобы слить масло. Мой желудок заурчал в ответ на все эти действия, и я был рад, что Дороти пожарила две котлеты.
– Ну, только не на гаданиях…
Я сделал большой глоток чая.
– И не говори.
Она взяла котлеты, с профессиональной легкостью положила на булочки и засыпала оставшееся место картошкой.
– Все настолько плохо? – поставила она передо мной тарелку. – Осторожно, горячее.
– Знаешь, раньше я считал, что хорош в отношениях…
Дороти вытерла руки о фартук.
– О Уолтер, – покачала она головой. – Ты же знаешь, у нее была тяжелая жизнь.
– Да, знаю. А теперь ей тяжело покупать недвижимость в Аризоне.
Еда была великолепной, как и всегда. Может, когда меня попрут, я буду подрабатывать у Дороти. Она продолжала на меня смотреть, и тогда мне показалось, что придется все же искать работу в другом месте.
– Что?
– Когда ее отец убил себя, – поставила она кувшин на стойку, потому что скоро нужно будет подливать чай, – там все было не так гладко.
Карий взгляд оставался твердым под полуседой челкой.
– А это что еще значит?
– Просто говорю. Мне кажется, у нее был несчастливый брак, – пожала Дороти плечами и посмотрела, как быстро я уплетаю обед. – Как еда?
– Выйдешь за меня? – умудрился я выдавить между жеванием.
– Настолько вкусно?
Я поднял голову, чтобы проверить, но на небе не было ни облачка. Ветер все еще ревел, поэтому я решил, что вальсирующие над моей головой снежинки просто не успевали опадать. Их переменчивость напоминала мне поляну в горах. Я снова подумал о своих видениях и списал их на напряжение и усталость.
Терк сидел на стуле в приемной и встал, когда я пришел. Руби сидела за столом, а перед ней лежал ее обед – сэндвич с кресс-салатом на низкокалорийном зерновом хлебе, морковка и порезанное яблоко. Все это выглядело свежим и здоровым, но абсолютно неаппетитным.
– Как дела?
Терк посмотрел на Руби, а та смотрела на него.
– Мы можем поговорить, шериф? – Он все еще говорил в нос из-за бинтов и повязок.
– Конечно. Пойдем в мой кабинет?
Терк кивнул и вошел за мной. Я сел за стол и жестом попросил Терка сесть напротив, но он покачал головой и остался стоять. Терк выглядел так, словно вышел из ада – синяки под глазами растеклись аж до висков. На него больно было смотреть.
– Чем могу помочь?
– Дядя Люциан сказал, что сейчас не самое подходящее время обсуждать это, но вы должны знать о моих намерениях. Я подал заявление на работу в дорожный патруль.
Я не мог не рассмеяться – даже Терк от меня сбегал.
– Правда?
– Да, сэр, – он сморщил лицо, чтобы остановить зуд, который наверняка пройдет не скоро. – Дядя Люциан сказал, что так будет лучше.
Я кивнул и скрестил руки.
– Он умный, этот твой одноногий бандит.
– Да, сэр, – Терк снова поднял на меня взгляд. – А еще он сказал, что если я захочу стать шерифом, вы будете избираться сами, выиграете, проработаете половину срока и уйдете в отставку, и тогда за два года она покажет себя.
– Он прав, так бы я и сделал. – Скоро я останусь в этом отделе один. – А еще что он сказал?
Мне показалось, что из-под обвисших усов уголки рта приподнялись в улыбке, но из-за бинтов трудно было судить.
– Сказал, что на работе можно снимать стресс мастурбацией и что весной у I-80 прекрасные полевые цветы.
Я протянул ему облезлую руку. Терк посмотрел на нее, а затем на меня. Мы были той еще парочкой красавцев: он со своим носом, а я с рукой и ухом.
– Я напишу тебе хорошее рекомендательное письмо.
– Спасибо, – он осторожно взял мою руку.
Я знал там одного полковника, и он давно мне задолжал.
– И я сделаю пару звонков.
Тогда Терк сжал мою руку сильнее и отпустил.
– Вы правда хотите от меня избавиться.
– Скажем так: мне кажется, там тебе будет лучше. – Это было правдой. Более жесткие ограничения транспортной полиции наряду с четко регламентированным стилем управления могли пойти Терку на пользу. Ну, или полковник больше не будет мне должен до конца цивилизованной жизни.
