Он продолжал улыбаться, но посмотрел на Генри и сказал короткую фразу по-шайеннски. Генри взглянул на меня, затем снова на своего двоюродного брата, а потом встал и вышел, свернув за угол в коридор. Я снова повернулся к Лонни с вопросом в глазах, но тот просто сидел и смотрел на меня сквозь очки с настолько толстой оправой, что по краям можно было разглядеть маленькую радугу. Через пару минут я услышал, как Генри возвращается по коридору, его ботинки мягко ступали по ковролину от стены до стены. Когда он снова завернул за угол, то держал в руках старый чехол для винтовки с отстегнутыми ремнями, которые крепятся к седлу. Благодаря недавно полученным знаниям я узнал торчащий приклад Шарпса. Когда Генри подошел к столу, то протянул мне оружие. Я посмотрел на Лонни, и тот жестом велел мне достать винтовку.
Я осторожно вынул винтовку из обшитого шерстью чехла, положил приклад на колено и увидел самое красивое оружие на свете. Она была в худшем состоянии, чем та, что у Омара, приклад и часть цевья были поцарапаны, но каждый из этих шрамов любовно смазали маслом и отполировали до блеска. Металлу повезло меньше. В какой-то момент кто-то приложил к нему стальную мочалку, и красноватый оттенок первоначального цвета выделялся только в небольших изгибах, остальное было бледно-серым. На прикладе красовался простой крест из серебряных гвоздей, нечто похожее было на боку грузовика «Ред Роуд», и десять отчетливых зарубок вдоль верхнего края приклада. Передняя рукоятка была три раза обернута красной шерстяной тканью и украшена вышивкой и перьями, которые я видел на чехле Омара и в пластиковой упаковке. Я дотронулся до перьев и посмотрел на Генри.
– Сова.
Вот уж точно посланник из мира мертвых.
Я повернул винтовку и увидел там великолепный узор из бисера. Лонни посмотрел на меня сквозь свои лупы.
– Мгм. Этот узор называют «Мертвое тело». Да, так и есть.
8
Днем 25 июня 1876 года, когда из травы выходили волны жары, создавая впечатление несуществующего ветерка, полковник Джордж Армстронг Кастер и пять рот седьмой кавалерии въехали в долину Литтл-Бигхорн. А еще в тот же день Дэйви Форс, питчер «Филадельфия Атлетикс», вышел шесть на шесть против Чикаго, совершил четыре забега и одержал победу со счетом 14:13. Кастеру повезло меньше.
В отчете военного министра говорится, что у пяти отрядов было 405 карабинов «Спрингфилд» 45-го калибра, а также 396 револьверов одинарного действия Кольт 45-го калибра. Вот чего у седьмого кавалерийского полка не было, так это Шарпсов. Когда началась битва, только у половины индейцев было оружие, и оно оказалось самым разнообразным: дульнозарядники, карабины «Спенсер», старомодные винтовки Генри и неопределенное количество Шарпсов. У армии не было шансов, когда они без подкрепления оказались в ловушке на склоне этого прекрасного холма. Я подумал о том, как пахли и смотрелись эти пологие склоны в чудесный летний день, о том, как они могли пахнуть и выглядеть в тот июньский день 1876 года. А еще я подумал о тыкве, которая взорвалась на очень большом расстоянии на заднем дворе Омара.
Когда Маленький Волк привел разрозненный отряд из тридцати трех воинов северных шайеннов к капитуляции два с половиной года спустя, 25 марта 1879 года, они сдали двадцать различных винтовок и карабинов, многие из которых, то есть девять, были Шарпсами. Я держал в руках десятый.
– Значит, твой прапрадедушка не сдал свою?
Генри продолжал смотреть в лобовое стекло, пока вел машину.
– Наверное, он так и не доверился белым. Кто знает.
Я посмотрел вниз на винтовку, приклад которой покоился на носке моего ботинка; я не хотел ставить ее на дно пикапа.
– Эти десять маленьких зарубок вдоль гребня означают именно то, что я думаю?
– Еще один любитель картошки закопан с ней же. – Генри притормозил, когда в паре сотен метров перебежал дорогу чернохвостый олень и, как он и предполагал, появились другие. – Нет, это номер винтовки. Так они их различали. – Он увидел, что я изучаю бисер, перья и серебряные гвозди. – Все это добавили уже потом.
Шайенны заполучали оружие с помощью обмена или как трофей; я не стал спрашивать, как появились эти десять.
– Получается, твой прапрадед сдался в 1879-м, но спрятал этого засранца в укромном месте?
– И покрыл его пятисантиметровым слоем медвежьего жира.
– И когда его отмыли?
– Насколько я знаю, никогда.
Я вскинул брови.
– А когда его отпустили солдаты?
– Где-то через полгода, тогда близилась зима и они не хотели кормить лишние рты.
– И он вернулся и забрал винтовку через полгода?
– Да, – улыбнулся Генри про себя. – Тогда мы были сильными.
– Не знаешь, когда из нее стреляли последний раз? – снова перевел я взгляд на винтовку.
Улыбка стала чуть шире.
– В прошлую пятницу?
– Как смешно. А почему она у твоего двоюродного брата?
– Она семейная, и это главное. Винтовка не принадлежит никому конкретному, хотя вряд ли кто-то будет против, если я возьму ее себе.
– Как Лолу? – вспомнил я «Ти-берд».
– Как Лолу. – Он продолжил улыбаться. – В любом случае, винтовку преследуют призраки.
