Вокруг не валялись удочки, и на Джейкобе не было жилета, резиновых сапог или любого другого рыбацкого снаряжения. Я встал и обошел грузовик, чтобы заглянуть внутрь. Дверь со стороны пассажира была заперта; в Вайоминге это большая редкость. На внутренней стороне окон был иней, но все же можно было рассмотреть парочку алюминиевых чехлов для удочек, лежащих вдоль сиденья, два жилета и небольшой холодильник. Он был старым, потрепанным, а сверху красовалась наклейка с надписью: «ЧАРЛТОН ХЕСТОН – МОЙ ПРЕЗИДЕНТ».
Основываясь на предварительных наблюдениях, без проверки цвета правой и левой сторон живота, я предполагал, что жертва была мертва от четырнадцати до шестнадцати часов, а значит, самое раннее время смерти – пять часов утра. Если в холодильнике лежала форель, наверное, Джейкоб отправился на раннюю рыбалку. До рассвета? Я оглядел остальную часть грузовика в поисках палатки, спального мешка или любых других свидетельств того, что он мог провести здесь не один день. Еще есть хижины, но нам в любом случае придется их проверять.
Я обошел грузовик и посмотрел на то место, где кровь из сердца и части легкого Джейкоба брызнула на край кузова. Значит, на склоне холма, примыкающем к гравийной площадке, в грузовике или в Джейкобе была пуля. Возможно. Под грузовиком что-то шевельнулось, и я опустил глаза, пытаясь найти источник движения. Черную ковбойскую шляпу Джейкоба занесло под раздаточную коробку, и она застряла напротив переднего колеса. Сбоку из ленты торчало несколько перьев. Я оглянулся на тусклые глаза парня, посветил фонариком вдоль его тела и задумался. Затем я встал, склонился над телом, поднес фонарик к тому месту, где куртка была расстегнута, и отодвинул ее ровно настолько, чтобы увидеть нетронутый кончик отбеленного, выпрямленного, натертого воском индюшачьего пера.
– Какого черта здесь творится?!
Я почти уверен, что тогда встал и развернулся быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Мужчина был немного старше меня, значительно ниже среднестатистического роста, но далеко не среднестатистического телосложения. У него было лицо, как у старого боксера, сплошь бугристое и узловатое. Как будто жизнь показывает себя, даже если обстоятельства загоняют ее внутрь, но в данный момент обстоятельства явно не имели никакой силы. Эти самые обстоятельства также демонстрировали порванные сосуды и вялость лица; передо мной был не какой-то любитель, а профессиональный алкоголик. Когда мой взгляд скользнул вниз по открытой парке оливкового цвета, мимо полиэстерового меха вокруг капюшона и майки в красно-белую полоску до выпуклого живота, я заметил плавки с цветочным принтом и тонкие, птичьи ножки, переходящие в незашнурованные меховые ботинки. Также я заметил выпивку в его руке, в бокале для мартини, вместе с кусочком зеленого яблока и зеленым коктейльным зонтиком.
– Кто вы?
Он проигнорировал меня и наклонился, чтобы получше рассмотреть место преступления.
– Твою мать!
Я отошел вперед, загораживая вид.
– Вы меня слышите?
Мужчина посмотрел на меня и отдал честь.
– Простите, генерал. Что случилось?
Я вздохнул и повторил свой вопрос.
– Ал Монро, живу в одной из хижин у озера. – Он наклонился чуть дальше. – Господи, да он мертвее скелета.
– Мистер Монро, давно вы здесь?
– Последние три дня, я там устроил себе вечеринку, а потом увидел все эти огни и подумал, что кто-то умер. – Мужчина отпил свой мартини и задумчиво посмотрел на меня. – Похоже, я ни хрена не ошибся.
Пока я переваривал это зрелище под названием «Ал Монро», у меня возникла идея.
– Ал, вы можете сварить кофе у себя в хижине?
– Ну еще бы. Лучший кофе на горе.
– Вы не могли бы сварить побольше? Судя по всему, мы не скоро отсюда уйдем.
– Разумеется! – Он снова отдал честь и зашагал к озеру.
– Ал, – мужчина повернулся, когда ко мне подошла Вик, – какая хижина ваша?
Он указал в неопределенном направлении на одну из полуразрушенных лачуг по ту сторону воды. Потом еще раз отдал честь, забрался на огромного мула с одной лишь веревкой и исчез в темноте, не пролив ни капли своего мартини.
– Это еще что за мужик? – наблюдала Вик за этой картиной.
– Вы с ним поладите, – повернулся я к ней.
Двое парней в «Хаммере» успокоились, когда я заверил их, что у шерифа округа Абсарока всегда есть свободные спальные места для главных свидетелей убийства. Я пообещал приютить и кормить их от трех до шести недель. Они вежливо отказались. Может, кто-то рассказал им про пироги по выходным, но, в любом случае, после этого парни стали намного сговорчивее, а большего я и не просил.
