После посещения Оперативного Штаба заседание, направляясь в свой кабинет, Афанасьев стал ощущать некоторое неудобство в области желудка — этакое гнетуще-сосущее состояние. Он уже хотел было послать Борисыча в местную аптеку, что располагалась на первом этаже, чтобы он прикупил но-шпу — вечного спутника всех страдающих желудочными заболеваниями, но вовремя спохватился. Сегодняшние боли были вызваны банальными причинами голода, ведь он уехал из дома, так и не позавтракав. Давненько с ним такого конфуза не приключалось. Он отчетливо помнил, как Вероника перед его уходом сунула ему в руки сверток с бутербродами. И он так же помнил, что в лифт (который срочно починили) он заходил, держа его в руках. Но вот о дальнейшей его судьбе он хоть ты тресни, ничего определенного сказать не мог. Переться в столовую в неурочный час было не совсем удобно. Посылать Михайлова, чтобы тот принес что-нибудь оттуда, тоже было некрасиво. Он и так чувствовал, что окончательно заездил своего старшего адъютанта, зачастую используя его совсем не по профессиональному профилю. А посвящать кого-то из младших адъютантов, рискуя пересудами за своей спиной о личной жизни диктатора, который вынужден ходить голодным, он тоже не решился. Ситуация приобретала патовый режим. И тут в двери кто-то тихонько поскребся. «Кто бы это мог быть? Михайлов? Да, нет, он никогда не скребется, как мышь. Кто же это без доклада?» — подумал Афанасьев.
— Войдите, — недовольным голосом произнес он неурочному визитеру.
На пороге возник Коржик, улыбаясь застенчиво так, что даже его страшный шрам на этом фоне, казался совсем незаметным.
— Андрей Ильич?! Что-нибудь случилось? Амеры потеряли голову и выпустили по нам все имеющиеся ракеты? — полюбопытствовал Верховный.
— Ой, нет! Что вы?! — еще больше смутился кавторанг.
— Вы решили воспользоваться моим советом и подать рапорт о переводе?
— Пока еще, нет, — ответил тот, и только тут Афанасьев приметил, что в руке свободной от наручника с ношей «судного дня» Коржик держал знакомый сверток, которого так сейчас не хватало Валерию Васильевичу. — Вы, давеча, когда выходили из машины, то оставили его на сидении, а я вот подобрал. Сейчас вот думаю, пока затишье временное, то не худо бы вам и перекусить, а?
— Ну, Андрей Ильич, ты и экстрасенс! Прямо-таки мысли мои читаешь! Вот уж спасибо, так спасибо, — встал Верховный из-за стола и шагнул Коржику навстречу, чтобы из рук принять желанный сверточек.
— Я тут малость инициативу проявил, — продолжил Андрей Ильич, все еще смущаясь. — Позволил себе попросить кофе из буфета. Сейчас должны принести в приемную. Я вам занесу.
— А где Борисыч?
— В приемной. Занят. Обзванивает членов Высшего Военного Совета.
— Больше некому что ли? — поморщился Афанасьев. — Я ведь только назначил его ответственным за созыв. Куча адъютантов маются от безделья, а он тут телефонисткой решил заделаться.
— Вот он и поступил ответственно, — не согласился с мнением Верховного кавторанг. — Хочешь сделать хорошо — делай сам.
— Ладно. Уговорил, — махнул рукой Валерий Васильевич!
Коржик вышел, а через несколько мгновений опять возник на пороге, держа в руке громадную, едва не с пол-литра чашку дымящегося ароматного кофе.
— Может, разделите со мной трапезу? — любезно пригласил его диктатор.
— Ни-ни, — решительно стал отнекиваться кавторанг, ставя чашку на стол. — Я-то в отличие от вас, все-таки успел позавтракать.
— Ну, как скажете, Андрей Ильич. Неволить не буду, — пожал плечами Афанасьев.
