Мэттьюз все еще злился из-за утечки информации о сколке краски и не хотел повторения подобных случаев. На горьком опыте он научился не доверять полицейским из мелких городов, ибо те слишком близко знакомы с представителями местной прессы и телевидения.
— Я был бы вам признателен, если бы протокол остался сугубо конфиденциальным, — сказал он Мауреру. — Я могу использовать его наряду с требованием не публиковать ложных признаний. Есть у меня и чисто личное соображение: я не хочу, чтобы семья девушки знала хоть что-нибудь об этом. Они и так пережили страшное горе, и не надо умножать их страданий.
— Я сделаю все, что могу, но в моем офисе работает десять человек.
Мэттьюз медленно переводил взгляд с тела на тело. Он увидел уже знакомые вырезы на внутренней части бедер. Задержав взгляд на лице самой далекой от него жертвы, он почувствовал позыв к рвоте. Это была дочь заместителя директора ФБР.
— Нанесенные увечья и швы идентичны тем, что были на первом теле?
— С некоторыми небольшими отклонениями.
— Сердца вырезаны у всех?
— До вскрытия я не могу сказать с полной уверенностью, — произнес Маурер. — Но похоже, что вырезаны.
Мэттьюз заметил, что на коже всех трупов поблескивает такая же серо-голубая пленка, как и на первом. Он прикоснулся к руке ближайшей к нему жертвы. Рука была холодная.
— Все тела были заморожены?
— И еще не оттаяли.
— Прошу вас, — сказал Мэттьюз, — изложите мне вкратце содержание вашего отчета о вскрытии первого тела.
— Оно несомненно составлено из четырех тел. Никаких следов семени на них я не нашел. Кровь принадлежит всем четырем жертвам.
— Отчего наступила смерть?
— Попросту говоря, они истекли кровью во время пыток.
— Когда их увечили, они были еще живы?
— Какое-то время, — объяснил Маурер. — И если учесть время похищения, ни одна из них не была убита сразу же. Они жили по крайней мере несколько дней. — Маурер отвернулся и сменил явно неприятную для него тему. — Кажется, я понял, каким образом убийца мог беспрепятственно похищать своих жертв.
Мэттьюз ждал, пока он пояснит свою мысль.
— Токсикологическое исследование проб ткани, взятых из всех частей первого тела, показывает наличие какого-то препарата с большим содержанием морфия. Это означает, что состав был введен всем четырем. К сожалению, лаборатория пока еще не произвела точного анализа. Но скорее всего это какое-то быстродействующее средство; введенный в определенной дозе, он не лишает сознания, но вызывает состояние полной пассивности и покорности: тот, кому он впрыснут, может идти, но не может сопротивляться. Я нашел следы от укола шприцем в обоих предплечьях первого тела, а это предплечья двух разных людей. Такие же ранки есть и на двух предплечьях этих тел. Полагаю, что он использовал автоматический инъектор с пружиной.
— Почему вы так полагаете?
— Потому что все ранки одинаковой глубины. Этого не бывает, если используют обычный шприц. Если и у этих тел ранки той же глубины, мой вывод можно считать окончательным.
— Но ведь автоматический иньектор не так-то просто достать?
— Сомневаюсь, что вы найдете больницу или магазин медицинского оборудования, где бы они были.
Маурер вернулся к своей работе, осмотрел вагинальную полость одной из девушек и вытащил первую записку. За ней последовали еще две.
Маурер пинцетом передал записки Мэттьюзу, и тот вместе с Брейди прочел их.
Первая записка гласила: «НЕ ЗНАЛ Я, ЧТО СЕРДЦЕ ТВОЕ ХОЛОДНО...» Вторая: «ТЫ МНЕ УЛЫБАЛАСЬ ТАК МИЛО». Третья — «КАК ЛЕД, ХОЛОДНО, КАК МОГИЛА».
— Могу ли я вам помочь? — спросил Маурер.
Мэттьюз покачал головой.
— В этих словах есть что-то ужасно знакомое, — сказал Брейди, когда Мэттьюз убрал записки в отдельный пакет. — Что было написано в первой записке? «КОГДА Я ВПЕРВЫЕ ТЕБЯ ПОВСТРЕЧАЛ»?
— Да, — ответил Мэттьюз.
— Я где-то слышал все это, — сказал Брейди, повторяя слова про себя. — Не помню где, но обязательно вспомню.
Мэттьюз встал и посмотрел на северную часть стадиона.
На травянистом склоне за оградой, смешиваясь с репортерами и телеоператорами, собиралась все большая толпа.
— Кто-нибудь снимает толпу?
Брейди посмотрел на стоящего рядом с ним детектива. Тот сокрушенно покачал головой.
— Извините, шеф. Я просто очумел от всего этого.
— Сейчас же принимайся за дело, Чарли, — сурово сказал Брейди.
Когда детектив со своим напарником поспешно ушел, Мэттьюз продолжал смотреть на растущую толпу. Из общежития по ту сторону Олдермен-роуд целыми группами выбегали студенты. Проезжающие машины останавливались, преграждая путь следующим за ними.
Нет ли среди них убийцы? — подумал Мэттьюз. Может быть, как раз в этот момент он смотрит на них, внутренне ухмыляясь, уверенный в своей безнаказанности. Он вспомнил о том разделе протокола, который посоветовал ему прочесть Маурер. С каким чудовищем им приходится иметь дело?
Мэттьюз посмотрел на простертые перед ним тела. Медленно и глубоко вздохнул и вновь принялся рассматривать толпу за оградой стадиона.
