— Малик был как-то связан с ними?
— Судя по нашим данным, он мог быть связан с двумя из них. Им приходилось служить в одних и тех же отделах. Возможно, что именно от него они и рассчитывали получить необходимые им клише. Наши досье дают основания подозревать, что он участвовал в операциях КГБ по печатанию фальшивых американских долларов и западногерманских марок. Но во время проверки он категорически отрицал это, и мы не уверены, что наши подозрения оправданны.
Через несколько дней секретной службе повезло: один из детективов нью-йоркской полиции получил важную информацию от осведомителя. В одном из складов на бруклинской пристани они нашли большую часть рулонов похищенной бумаги. Однако количество бумаги, необходимое, чтобы напечатать тридцать миллионов долларов, так и не найдено. Не нашли и похитителей.
— Мне плевать на проблемы секретной службы, Джон. Продолжайте.
— Да, сэр, — спокойно продолжал начальник ЦОПП. — Но поверьте мне, важно высветить проблему изнутри. Мы провели наше собственное расследование, чтобы выяснить, знал ли Малик об ограблении и не припрятаны ли у него где-нибудь клише. Мы послали прикрепленного к нему сотрудника в Шарлоттсвиль, чтобы тот допросил Малика. Он так и не нашел его.
— Не нашел? Он уехал из города? Исчез?
— Видимо, да. У него есть небольшой магазинчик около университета, где он торгует подержанными учебниками и всякими письменными принадлежностями, нужными студентам. На двери висит объявление, что магазин временно закрыт. Мы установили, что уже две недели его там не было. Его дом находится в нескольких кварталах оттуда — там его тоже нет. Вся обстановка на месте, но из одежды мало что осталось. По компьютеру мы проверили его банковские счета и обнаружили, что он недавно закрыл их. За последние четыре месяца он снял более ста двадцати тысяч долларов.
— Наши выплаты?
— Да, сэр. Это все, что осталось после покупки лавки и дома от шестисот тысяч долларов, положенных нами на его имя за те шесть лет, которые он работал нашим агентом у себя в стране. Перебежав к нам четыре года назад, он снова смог распоряжаться деньгами.
Глаза Уильяма Чайлдса сузились.
— Ваши люди все еще его разыскивают?
— Там есть группа, наблюдающая за домом и магазином.
— Немедленно отзовите их, — приказал заместитель директора ЦРУ.
Начальник ЦОПП тотчас же встал из-за стола и подошел к телефону, стоявшему на тумбочке возле двери. Он набрал номер из трех цифр — это была внутренняя линия, — что-то тихо сказал в трубку и вернулся к столу.
ЗДО обратился к Тому Уолтерсу, четыре года назад руководившему проверкой Малика:
— Так вы уверены, что это он убил студенток?
Он вспомнил последние известия по телевидению.
— Си-эн-эн и все местные телевизионные станции все утро прерывали свои регулярные программы сообщениями об обнаружении тела.
— К сожалению, доказательства лишь косвенные, сэр, — сказал Уолтерс, нервно откашливаясь. — Но достаточно убедительные.
— Расскажите о них.
— Примерно через год после того, как Малик прошел проверку и адаптировался к нашим условиям, перед самым неудавшимся августовским переворотом в Москве, прибыл другой наш агент — Борис Новиков. Проверявшие его сотрудники, как всегда, сравнивали информацию, полученную от Малика и других, обращая особое внимание на несоответствия. Узнав, что настоящее имя Малика Николай Лубанов, Новиков сказал, что знает его по меньшей мере десять лет и что по его делу велось длительное расследование.
— По подозрению в убийстве?
— Да, сэр. В течение двух лет в Москве и Киеве было совершено восемь убийств. Малик был главным подозреваемым.
— Убийства зверские?
— Да. Все жертвы — молодые женщины, стройные, небольшого роста, с длинными темными волосами, словом, такие же, как пропавшие студентки. Тела у всех изуродованы, хотя и не до такой степени, как тело, найденное сегодня утром в Шарлоттсвиле.
— Вы располагали этой информацией еще три года назад, — сказал ЗДО, — и все же не приняли никаких мер?
— Проверявшие Новикова сотрудники сочли информацию недостоверной, просто слухом, — ответил Уолтерс. — Однако, попробовав уточнить это обстоятельство, не нашли никого, кто подтвердил бы это обвинение. Во всяком случае, мы
— Но вы же знаете, что он был полковником КГБ, — сказал ЗДО. — И имел могущественных друзей. В те дни местные следователи не посмели бы даже вызвать его к себе, не рискуя тотчас же оказаться в Сибири.
— Но Новиков занимал в КГБ сравнительно невысокое положение, — сказал Уолтерс. — Он мог и солгать, чтобы возбудить к себе интерес. Не исключено также, что он сводил старые счеты с Маликом. К такому заключению пришли проверяющие.
— И вы больше не возвращались к этому?
